Не идеальная жена для предателя - Tommy Glub

— С меня премия.

Пока идёт подготовка к боям, я вернулся к документам. Как бы там не было, а это важная волокита с документами порой выбивает из-под меня землю и хочется кому-нибудь свернуть шею, чтобы стало немного легче. Сейчас я стараюсь со всеми врагами и конкурентами дружить, потому особо не устраиваю никаких показательных выездных представлений. Раньше — сколько хочешь. Но сейчас мне легче со всеми абсолютно держать нейтралитет. То ли больше не кипит в венах кровь, то ли потому, что устал от этого. Так что даже хорошо, что эти документы существуют и я особенно никому не поручаю слишком серьёзные бумаги.

Вырубил телефон, чтобы Алиса не подумала мне набрать и узнать как мои дела. Ей вообще должно быть всё равно, как у меня дела. То, что она устроила мне после квартиры Карины — ни в какие рамки. И я ей сделал последнее предупреждение. Эта сучка должна понять, что я не буду плясать под её дудку. Знает ведь, что теперь нас связывает только дочь и потому она ещё не на улице. Была бы одна, был бы я осторожнее и не настолько убит предательством Карины — никогда бы не задержал Алису на подольше. Но сейчас… Я запутался. Не знаю как поступить.

Как бы там не было, я люблю малышку. Она маленькая, прекрасная и такая спокойная… Только часто болеет, от чего моё сердце всегда заходится, заставляя меня переживать и вваливать кучу бабла в лечение. Уверен, что это временно. Даже не уделяя ей много времени, едва беру её на руки и прижимаю к груди — весь мир замирает. Так и с Димой, кстати.

Только бы решить всё раз и навсегда с их мамочками.

Ох… Звучит так просто, но на деле…

За десять минут до начала боя, охрана передаёт, что пропустили Карину. Не пропустить не могли, потому что она не просто моя бывшая жена. Хозяйка и владелица. Да и попробуй не пустить её… Не убьёт на месте, так возьмёт за яйца и притащит в кабинет, требуя уволить и лишить детородной функции. Она, кажется, теперь совсем бесстрашная. Хоть и часто делает вид, что наоборот, слабая и беззащитная. Возможно. Но за яйца подвесить сможет.

Она заходит в кабинет быстро. Видимо, моя охрана либо в край обнаглела, либо сильно боится Стрижову. Собственно, прекрасно понимаю. Это я не трясусь от её этого взгляда. Они же эту женщину считают хозяйкой. Сам, сука, приручил. Она закрывает дверь и останавливается, чтобы перевести дыхание.

Шикарная. Она — моё личное наказание и наркотик. Моя боль. Как же мне невыносимо с ней находиться рядом. Каждую встречу я сперва готов быть настоящим мудаком с ней. Но в итоге только сдаю позиции, делаю, как ей нужно и полностью встаю на колени. Пока морально. Но я не удивлюсь, если она поставит меня и физически на колени, надев ошейник. Заставит гавкать. И я буду лаять лучше любой псины. Потому, что без неё моя жизнь не имеет никакого смысла. Я ещё не чувствую её запаха, но уже схожу с ума. Эти худые, если честно чересчур, ножки в капронке, короткое платье, которое полностью облепило стройное тело. Сверху пушистая искусственная шуба и гладкие блестящие золотые волосы, разбросанные по всему чёрному меху. Невозможно быть такой шикарной.

Тем временем она идёт ко мне. Внутри натурально всё замирает и требует её. Сжать, приручить, сделать своей, навсегда забрать себе, словно самый ценный трофей. Словно победитель, единственный, кто способен с ней вообще уживаться и говорить. Уверенно и так громко стуча каблуками, что перебивает стук пульса в голове. Кажется, вся моя кровь прилила совсем к другому месту и теперь мне сложно будет встать из-за стола. Как и обычно, впрочем.

Провокаторша чёртова.

— Вызови Артура, — Карина не садится на диван или кресло рядом со столом. Она запрыгивает прямо на моё рабочее место и закидывает ногу на ногу, словно это её рабочий стол. Я уже и запутался, насколько она властна и бесстрашна.

— Моего охранника? Зачем? — сразу реагирую и пытаюсь не смотреть вниз. Не могу не представить, как я эти самые ноги разведу и…

— Вызови. Уверяю, я за несколько минуток решу твои проблемы, — улыбнулась Карина, облизнув красные губы.

Я быстро набираю Олега и коротко прошу, чтобы он с Артуром зашёл в кабинет. Затем снова смотрю на бывшую. Она такая фальшивая сейчас, что мне не по себе от одного её взгляда. Любезность — наиграна, внешка на всю сотку, потому что внутри полностью разбита. Совершенная пропасть. Фатальная красота, чтобы никто не прочитал боль и бессилие в глазах. Усмехаюсь, чтобы спрятать дикое желание. Не говорю ничего, чтобы и дальше не играть с ней в игры. Кажется, что хватит. Нам обоим достаточно игр. Нужно вернуться в реальность и выдохнуть.

Но у меня слишком давно не было секса. И не удивительно, что я реагирую настолько быстро. Член и не собирается падать, обещая мне крышесносный оргазм, если я сейчас же стану действовать.

Пока ждём, просто смотрим друг на друга. Ничего не говоря. Я взглядом обещаю, что ещё одна провокация и я её просто изнасилую, она взглядом желает, чтобы я сорвался как можно скорее. Ничего нового. Обычные дни нашего брака, что всегда сопровождался диким и безудержным сексом. Сколько раз я орал на охрану, что они не вовремя, и как громко и пошло хохотала Карина, вытирая губы или прикрывая аппетитную грудь.

У меня почти что темнеет в глазах…

Оба уничтожили такой крутой союз.

Но в этом тоже есть логика. Мы оба огненные, взрывные и дикие порой, если дело касается нас. Мы всегда дышали одним воздухом на двоих и распивали один виски на двоих, жадно глотая его вместо воды. Мы вели, порой аморальный и неправильный образ жизни, ощущая фатальную необходимость быть рядом друг с другом. И сейчас… Мы оба на пике.

И без неё мне вот совсем никак.

Олег приходит один через пару минут.

— Простите. Я не могу его найти.

— Что это значит? — тупо переспросил я, прищурившись.

— Он уехал полчаса назад, сказав Паше, что ушёл в туалет. Камеры на заднем дворе показали, что он уехал на такси, — отчитывается парень, ломая пальцы и нервно кидая взгляды на вмиг побледневшую Карину.

— Что? Какого… — я едва подбираю маты, чтобы как можно ёмко отреагировать, но тут…

Звонко рассмеялась Карина. Перебив меня и качая головой. Она достаёт из сумочки телефон, что-то включает и отдаёт мне. Я, словно