Тайные полномочия - Антон Чиж

Чемоданы были выставлены аккуратным рядком. Задолго до назначенного срока Женечка собралась и оделась в серое дорожное платье с глухим воротом. Она составила список дел, которые горничные должны исполнить в ее отсутствие, прошла с ними каждую строчку и переходила к следующей, только когда убеждалась, что девушки поняли так, как ей было надо. Дела были домашние и касались таких мелочей, о которых барышня ее возраста и положения и знать не знает. Но Женечка взвалила их на свои хрупкие плечи. Она приняла на себя не только заботу о родителях, которые не могли нарадоваться на такое сокровище, но стала управлять большим хозяйством с умением опытной взрослой женщины. Никто не мог сказать, откуда у нее такие таланты.

Матушка ее, сестра генерала Бутовского, была в молодости девицей веселой, легкомысленной и несколько недалекой. Отец, Петр Петрович, директор крупного банка, выдававшего кредиты крупным фабрикам и заводам под государственные заказы, был откровенно несведущ в домашнем хозяйстве. Поэтому, когда единственная и обожаемая дочка заявила, что будет лично управлять их домом, отец решил, что это юношеская забава, большой беды не будет, пусть развлечется. Дело у Женечки пошло резво. Прислуга отнеслась к ней без должного уважения, за что и поплатилась. Женечка не стала кричать и проливать слезы, а взяла и рассчитала кухарку с горничной и камердинера. После чего оставшиеся присмирели. Новая прислуга была набрана ею по своему усмотрению. Горничные были тихие и исполнительные, а мужская прислуга отличалась трезвостью. Видя такие успехи, родители пролили слезы гордости за свое чадо и совершенно удалились от дел. Дом был целиком на Женечке. За время отъезда наведенный порядок не должен был поколебаться.

Она указывала и требовала от прислуги, когда надо стирать белье, когда делать запасы, когда убирать комнаты и вытряхивать ковры. Все это должно было исполняться без нее в точности. Женечка никогда не позволяла себе повышать голос на людей. Но выходило так, что ее мягкого обращения было достаточно, чтобы горничные и кухарки подчинялись беспрекословно.

Рано утром собрав всю прислугу, она каждому напомнила его обязанности. Наставления были сделаны, как всегда, ласково и вежливо. Но каждая горничная знала, что обольщаться не следует. Сразу без места останешься. А место в доме Березиных было чрезвычайно заманчивое: прислуге платили не скупясь.

Отпустив горничных, Женечка захотела остаться одна. Перед дорогой ей нужно было посидеть в тишине родного дома. Предстоящей поездки она не боялась, но любовь к порядку требовала провести невидимую черту, за которой начинался новый эпизод ее жизни. Женечка не умела фантазировать. Она составляла план того, как будет вести себя во время поездки, на Олимпиаде и после нее.

Нежданное появление Бутовского вместе с незнакомым молодым человеком она встретила с любезной улыбкой.

— Дядюшка, как мило, что вы решили заехать за мной. Время до поезда осталось немного, а Рибера все нет, — сказал она, подставляя чистую щечку для поцелуя. — Боюсь, не успею напоить вас чаем. Впрочем, если поторопиться…

Она уже собралась крикнуть прислугу, чтобы разогрели утренний самовар, но генерал остановил ее.

— Дорогая моя, ничего не надо. Мы никуда не едем, — сказал он, добавляя тяжкий генеральский вздох.

Женечка не проявила удивления.

— Очевидно, поезд отменили? Какая досада. Но мы же опоздаем на открытие Олимпиады.

Дядюшка только руками развел: что он может поделать?

— Это так неожиданно, — сказала Женечка без тени недовольства. — Что будет с билетами на поезд? За них можно вернуть деньги? А билет на пароход до Константинополя? Они подлежат замене?

— Женечка, да какие билеты, все пропало! — воскликнул генерал.

— Вам нельзя волноваться, — наставительно сказала племянница и взяла его руку в свои изящные девичьи ладони. — Вы что-то скрываете от меня. Приложили столько усилий, чтобы поездка состоялось, и вдруг в последний момент сообщаете мне об отмене. Не могу в это поверить. Дядюшка, признавайтесь, что произошло?

— Вот пусть тебе господин Ванзаров объяснит, — Бутовский указал на гостя, о присутствии которого словно забыли.

Женечка послушно подняла на него глазки правильной формы с голубым отливом зрачков. Ванзаров представился, как это он делал всегда.

— Очень приятно, — сказала она, указывая гостю легким движением бровей, что ему позволяют сесть. Упоминание «сыскной» и «полиции» не произвело на нее никакого впечатления. — Чем же вы можете объяснить такой странный поворот событий, господин Ванзаров?

— Это долгий разговор, — ответил он.

— Теперь я никуда не тороплюсь, — ответили ему, а голубые глазки принялись тщательно изучать его внешность, подробно остановившись на усах. — Наверняка у вас припасена необыкновенная история.

— В каком-то смысле, — сказал Ванзаров, следя за движениями лица милой барышни. — Но для этого нам надо остаться наедине.

Бутовский не сразу понял, что его присутствие теперь излишне.

— Но позвольте… — начал он.

— Дядюшка, неудобно отказывать, если господин Ванзаров желает поговорить с глазу на глаз, — и голубые глазки послали ему нежный приказ.

Генерал недовольно крякнул и встал, не зная, как достойно выйти из положения.

— Прошу вас в столовую, там маменька только завтракать спустилась. Позавтракайте, дядюшка!

— Да, да, завтракать, — Бутовский сделал вид, что как раз это он и хотел сделать, а племянница подбодрила его улыбкой.

Дверь тихо затворилась за ним.

— Вы редкая девушка, — сказал Ванзаров, постаравшись вложить в слова как можно больше искренности.

— Вы полагаете? — спросила она столь просто, словно речь шла о ком-то другом.

— Несомненно. Господину Риберу досталось истинное сокровище. За вами он будет как за каменной стеной.

— Напомните ему об этом при случае, — сказала Женечка.