Сокровища Ирода - Наталья Александрова

– Что вы, господин! – Мужчина в белом пиджаке почтительно сложил руки, опустил глаза. – Как я могу! Я знаю свое место… и всегда помню, кто я и кто вы…

– То-то! – одноглазый довольно осклабился. – И никогда не забывай об этом! А если ты сможешь найти кольца, если сможешь их заполучить – я буду очень доволен тобой и возведу тебя на следующую ступень! А там, глядишь…

– Премного благодарен! – Мужчина в белом поклонился и даже сделал вид, что собрался поцеловать смуглую руку одноглазого в знак благодарности.

Про себя же он подумал, что господин поручает ему всю самую сложную и неприятную работу, когда же дело доходит до благодарности, он редкостно скуп.

Подумаешь – возведет его на следующую ступень! Сколько еще их надо преодолеть, этих ступеней, прежде чем поднимешься на самую вершину! А ведь только самая вершина может удовлетворить по-настоящему честолюбивого человека!

Но вот когда у него в руках будут все три кольца – тогда они будут разговаривать совсем по-другому!

– Когда нужно лететь, господин? – осведомился он почтительно.

– Сегодня. – И одноглазый протянул ему конверт с билетами, паспортом и деньгами.

Мама с отчимом встречали Марину в аэропорту.

Самолет опоздал на сорок минут, и мама успела узнать у встречающих, что одну туристку зарезали ножом буквально накануне ночью. Кто-то из их группы успел послать сообщение по мобильнику, сил не было терпеть до возвращения, хотелось поделиться страшной новостью.

Мама всегда была женщиной общительной, так что к тому времени, как прилетающие вышли, катя за собой чемоданы, мама была полностью в курсе проблемы.

– Какой ужас! – воскликнула она, увидев дочь. – Это же просто уму непостижимо! Такая приличная страна!

Марина наклонилась к чемодану, чтобы не отвечать.

В машине мама приступила к ней снова.

– Ты неважно выглядишь, – сказала она строго, – будто и не отдыхала.

– Спала плохо, – ответила Марина, – да тут еще утром про несчастье узнала.

– Вот что бывает, когда все делаешь впопыхах, – не выдержала мама, она все еще переживала, что Марина уехала, не посоветовавшись с ней, – какое-то подозрительное турагентство, случайные люди, задрипанная гостиница… С чего это тебе вздумалось вдруг так срываться?

– Оставь ее в покое! – неожиданно сказал отчим, не отрываясь от руля. – Человек с дороги да еще расстроен. Дома будешь ее пилить!

– Я? – удивилась мама. – Я – пилить?

Она замолчала, обиженно поджав губы, а Марина поглядела на стриженый затылок отчима едва ли не с нежностью.

Мать дулась до самого вечера, а потом Марина рано легла спать.

Назавтра ей предстоял трудный денек – встреча с сотрудниками. Господи, хоть бы Андрей за это время уволился!

И ничего подобного! Первой, кого она увидела, войдя в офис, была, естественно, Ленка Соловьева. Она отиралась у кофейного автомата, держа в руке булочку с повидлом.

– Привет! – обрадовалась она. – Загорела, похудела, только глаза грустные! Как съездила?

– Не очень, – честно сказала Марина, – после расскажу.

Ленка была девица невредная, откровенные гадости никогда не говорила и славилась у них на фирме не только феноменальным аппетитом, но и точностью формулировок. Стало быть, насчет глаз она совершенно права.

Однако Марина с необъяснимым злорадством наблюдала, как из дальнего конца булочки вылезает коричневая колбаска повидла и вот-вот упадет Ленке на юбку.

– Твой приходил три раза, – безразличным тоном завела Ленка, – все спрашивал, куда Мариночка уехала…

Она отвернулась к автомату, а Марина представила вдруг, как Ленка идет по улице в нарядном платье и новых туфлях, а встречная поливальная машина окатывает ее с ног до головы. Кажется в каком-то старом фильме был такой кадр.

– Слушай, у тебя с ним как? – не выдержала Ленка.

Оказывается, коллектив давно уже все знал. И две недели терялся в догадках, что же такое между Андреем и Мариной произошло, что она сорвалась, как ненормальная, и уехала по горящей путевке, одна.

Марина прекрасно знала, что с Ленкой не пройдет дежурный ответ типа «Не твое собачье дело!» или «Не суйся, куда не просят!». Ленка – дама настырная. Поэтому она с радостью увидела, как повидло все же выскочило из булочки и шлепнулось не на юбку, а на пол. Ленка ахнула и тут же вступила в несимпатичную кучку туфлей.

Она чертыхнулась и нажала на кнопку автомата. Кофе не было. Тогда Ленка со злости жахнула по автомату кулаком. И тотчас полезли из автомата стаканчики, и коричневая струя окатила Ленку с ног до головы, попав, к счастью, только на одежду, а то не миновать бы ожогов.

– Мамочки! – взвизгнула Ленка. – Да он сбесился!

– Хорошо, что ты капучино не заказала, – сказала Марина и пошла к себе – теперь Ленке было не до вопросов.

Чтобы не повторяться, она собрала сотрудников и рассказала всем ужасную историю, что случилась с ее соседкой по номеру. Дамы ахали и охали, никто не спрашивал ее о личном.

Она не пошла обедать со всеми, сидела тихо за своим столом и делала вид, что поглощена работой. Услышала голос Андрея из коридора и уронила от неожиданности ручку, так что, когда он возник на пороге, она полезла под стол и сумела не встретиться с ним глазами. Андрей потоптался в пустой комнате и зашел к шефу, который никогда не ходил обедать в обеденное время, как все люди, а всегда позже. Он делал так, чтобы почувствовать свою исключительность.

Марина знала, что Андрей скоро выйдет и тогда не миновать разговора. Ей ужасно не хотелось с ним беседовать, вообще не хотелось его видеть.

«Господи! – взмолилась она. – Ведь я прошу так немного – пускай они все оставят меня в покое! И мама, и Ленка Соловьева вместе с нашим дружным коллективом, и Андрей! Этому-то что от меня нужно? Все, что мог, он уже сделал…»

И она прокралась мимо стеклянной стенки, которой шеф отгораживался от остального коллектива, как разведчик мимо сторожевых постов неприятеля. Иногда приходилось ползти по-пластунски.

Она долго причесывалась в туалете, тщательно красила губы и даже выщипала несколько лишних волосков из бровей. Наконец она отважилась выйти – и столкнулась с Андреем в коридоре, он ожидал ее, сидя на подоконнике большого полукруглого окна.

– Здравствуй, Мариш! – он называл ее так ласково – «Мариш-малыш». – Я ужасно рад, что ты вернулась.

И на лице его бродила так хорошо ей знакомая чуть смущенная улыбка.

Если бы было в руках что-нибудь тяжелое, она бы, не колеблясь, в него запустила, чтобы стереть с его лица эту улыбку. И хорошо бы еще очки разбить…

Но что это она, опомнилась Марина, никогда она такого не сделает. Во-первых, неудобно устраивать скандал при сотрудниках – вон они уже потянулись с обеда. Во-вторых, как так можно – ни с того ни с сего бить человека, когда он мило тебе улыбается и смотрит ласково. И, в-третьих, у нее нет под рукой ничего тяжелого.