Крестом и булатом. Атака - Дмитрий Черкасов

В зарослях послышался хруст. Михаил перевел огонь ниже и высадил остаток магазина в спину убегающего стрелка. Чеченца швырнуло вперед на добрых три метра, он пропахал грудью взрыхленную грядку с зеленым луком и застыл, разбросав руки.

Филонов подскочил к Денису и перевернул того на спину.

Чубаров бросил Никите пакет с бинтами.

– Что?

Экс– браконьер расстегнул Фирсову комбинезон, рванул липучки легкого бронежилета и приподнял футболку.

– Крови нет, – Филонов осторожно пощупал грудь раненого. – Черт! Ребра…

– Сильно?

Никита откинул полу бронежилета, провел по нему пальцами и наткнулся на расплющенный кусочек металла.

– Два или три сломано. Хорошо, что немного по касательной. Если б прямо – кранты! Грудину бы вмяло…

Денис слабо застонал.

Чубаров сорвал колпачок с иглы индивидуального шприца с промедолом и вколол лекарство в плечо приходящего в сознание юноши.

– Оттаскиваем назад, – буркнул Филонов. – Отвоевался…

– Нет, – прошипел Фирсов и предпринял попытку подняться на локте. – Я сам…

– Даже не думай! – Никита помог Денису сесть и стянул с него куртку комбинезона и бронежилет. – Миха, держи его руки…

Чубаров встал прямо перед раненым и захватил его за запястья, удерживая полусогнутые руки на весу. Филонов сноровисто наложил Фирсову тугую повязку, обмотав торс несколькими слоями широкого бинта и закрепив ее квадратом лейкопластыря.

– Так-то лучше, – Никита набросил на плечи Денису комбинезон и мягким рывком поставил его на ноги. – Отходим.

– Но…

– Я тебе дам «но»! Щас найдем тебе лежку, тогда и поговорим…

* * *

Столовая оперативно-аналитического центра ГРУ в Кубинке, расположенная в пятидесяти метрах под землей, частенько служила сотрудникам из разных подразделений неким аналогом дискуссионного клуба, где за стаканчиком кефира и тарелкой борща можно было обсуждать общие вопросы стратегического планирования и обмениваться мнениями по самым неожиданным проблемам.

Однако всякая беседа рано или поздно сводилась к разбору задач, имевших непосредственное отношение к служебным обязанностям участников дискуссии. Современные «рыцари плаща и кинжала» не разделяли свое время на рабочее и нерабочее и даже в обеденные перерывы продолжали прокручивать в головах хитрые комбинации, результатом которых нередко становились краткие доклады руководству страны, имеющие в верхнем правом углу отметки о высшей форме допуска к секретной документации.

Работу аналитиков никто и никогда не регламентировал.

Ибо без свободы мышления вся деятельность центра сводилась бы к формальной оценке поступающей информации. Такой путь был бесперспективен, что понимали как руководители СССР, так и правители новой России. Доклады ГРУ помогали формировать системы приоритетов, и не вина аналитиков, что их пожелания и разумные предложения учитывались в незначительной мере…

Подполковник Савельев, возглавлявший группу поиска и анализа закрытой документации, время от времени попадавшей в распоряжение средств массовой информации, вытер корочкой хлеба остатки картофельного пюре и поставил тарелку на поднос с грязной посудой.

– А знаете, что за компромат нынче варганят на Президента? – Савельев загадочно посмотрел на Бобровского и капитана второго ранга Марата Девлет-Кильдеева из отдела военно-морской разведки.

– Агент БНД, – Григорий Владимирович подцепил вилкой кусочек говяжьего языка. – Старо… И давным-давно всем понятно, что компромат на Вэ-Вэ – чистой воды заказуха. Причем еще и неумело исполненная…

– Если бы. – Савельев достал из нагрудного кармана форменной рубашки сложенный лист бумаги и развернул его перед собой. – «Объективка» из агентства «Стрингер». Соответствует установленной форме.

– Зачитай, – предложил Бобровский. Подполковник вооружился очками.

– Только, чур, не перебивать!

– Составлена хоть грамотно? – Девлет-Кильдеев помешал ложечкой сметану.

– Правила соблюдены, – кивнул Савельев. – Отпечатана на пишущей машинке, вместо фамилии основной персоны оставлены пробелы, которые потом заполнялись вручную.

– Тогда не тяни, – Бобровский отправил в рот очередной кусок языка.

– Итак…

«Такой-то Владимир Владимирович, тысяча девятьсот пятьдесят второго года рождения, закончил юридический факультет Ленинградского государственного университета в тысяча девятьсот семьдесят пятом году. До тысяча девятьсот девяностого года работал в немецком отделе Первого Главного Управления КГБ СССР, затем – помощником проректора ЛГУ по международным вопросам. С девяностого по девяносто шестой год – советник председателя Ленсовета и сотрудник мэрии Санкт-Петербурга. В марте девяносто четвертого назначен первым заместителем мэра. После провала последнего на выборах перебрался в Москву, где занимал должности заместителя управляющего делами Администрации Президента России, начальника контрольного управления, первого заместителя Главы Администрации. С девяносто восьмого года – директор ФСБ…»

– Пока все верно, – Девлет-Кильдеев доел сметану.

– Именно! А вот сейчас начинается самое интересное, – Савельев отхлебнул минеральной воды. – Слушайте…

«По мнению многих людей, близко знавших означенную персону, стремление последнего к личному обогащению и отсутствие моральных барьеров проявилось в самом начале его карьеры. В середине девяностого года группа депутатов Ленсовета во главе с Мариной Зверье и Юрием Гадковым провела специальное расследование, связанное с деятельностью…»

– Сами знаете кого, фамилию называть не буду…

"…по выдаче лицензий на вывоз за рубеж сырья и цветных металлов. Питерские законодатели обвинили такого-то в неэффективном исполнении своих полномочий и коррупции. В частности, в заключении комиссии упоминалась история с выдачей лицензии на вывоз сырьевых ресурсов за границу под поставки продуктов питания, которые в город так и не поступили. Мэру было рекомендовано отстранить персону от занимаемой должности. Он…

– В смысле – будущий Президент…

«…участвовал в приватизации, в частности: Балтийского Морского пароходства, где позволил организовать продажу российских судов по заниженньм ценам и осуществлял все действия через криминального авторитета Шкваркеншухера…» Не смейтесь, это настоящая фамилия, «…завода крепких спиртных напитков „Самтрест“ через криминального авторитета Мишу Аджарского гостиницы „Астория“. Осенью девяносто восьмого года в Санкт-Петербурге был проведен тендер по продаже сорока процентов акций гостин-ницы „Астория“. Вэ-Вэ попытался увеличить свою долю акций в компании, владеющей отелем, победив на указанном тендере. Это ему сделать не удалось. Акции достались директору завода по производству спиртных напитков „А-Фэ-Бэ“ гражданину Зильберу. Вэ-Вэ пригрозил Зильберу, что разгромит завод и расправится с его хозяином. В конце года был достигнут компромисс, и Зильбер заплатил „отступные“ – около восьмисот тысяч долларов США…»