Черный список - Андрей Серов

Но в глазах Андрея Ивановича, видимо, читалось нечто такое, что заставило «носорога» заговорить почти по-человечески:

– Ладно, живи пока…

– Ну, ты понял? Мы вернемся еще.

– Понял, нет?

Тот, что постарше, развернул свою обтянутую китайской кожей тушу и не дожидаясь ответа пошел к выходу. Молодой же, прежде чем уйти, сгреб со стойки горсть блестящих жетонов, ссыпал их в карман – и лишь потом отправился вслед за ним.

– Не надо, Андрюша…

Зайцев посмотрел на кассиршу, проследил за её взглядом и с удивлением обнаружил стиснутую в собственном кулаке большую отвертку.

– Не надо! Позвоните лучше этим, нашим.

Наверное, вид у Андрея Ивановича и вправду был отчаянный и диковатый, но делать глупости он не собирался.

– Ладно, ничего… Разберемся.

Зайцев ободряюще улыбнулся девушке за стойкой и довольно спокойно проводил глазами тяжелый, коротко стриженый затылок непрошеного посетителя…

…Андрей Иванович поднял веки.

И первым, на что наткнулся его взгляд, оказалась короткая «накачанная» шея и пара ушей, между которыми с трудом помещался огромный затылок.

Мужчина сидел спиной к господину Зайцеву, лица его было не разглядеть, но оно, очевидно вполне соответствовало всему остальному .

Андрей Иванович закрыл глаза, потом снова открыл, но видение не исчезло.

Чертовщина! Столько лет прошло… Какого черта им опять здесь нужно?

Впрочем, уже в следующую секунду Зайцев сообразил, что находится вовсе не в том, самом первом, «игорном зале», с которого все начиналось.

С которого все начиналось…

Андрей Иванович отвел взгляд от стриженого затылка напротив и попробовал осмотреться. С кровати, на которой он лежал, было видно не так уж много: кусок стены с дорогими обоями, люстра под потолком, полуоткрытая форточка и шторы, которые чуть колыхал проникающий снаружи ветерок.

Помещение казалось светлым, просторным и совершенно незнакомым.

К тому же, в углу комнаты многозначительно белел огромный, утыканный множеством никелированных переключателей, трубок из пластика и проводов агрегат какого-то медицинского назначения. Слева, у двери, виднелись тумбочка с настольной лампой, а также кресло, на котором и расположился мужчина, некстати напомнивший господину Зайцеву давнего «посетителя».

Конечно же, это был не он. Того наглого молодого бандита давно уже нет в живых – Костя, помнится, рассказывал, что его свои же «братки» и шлепнули за крысиную жадность и беспредел, ещё в девяносто третьем.

Константин… Он ведь тоже погиб? Удар, вспышка, окровавленное лицо и разбитые губы телохранителя, пытающегося честно и до конца выполнить свой профессиональный долг.

Да, погиб… Сознание и память вернулись к Зайцеву – и одновременно с ними нахлынула боль. Андрей Иванович услышал странный, невыносимо-протяжный звук, понял, что это стонет он сам и попробовал стиснуть зубы.

Но было уже слишком поздно. Здоровяк развернулся и с неожиданной легкостью вскочил на ноги – так, что покинутое кресло только жалобно скрипнуло и качнулось.

В полный рост парень выглядел ещё внушительнее: пудов восемь живого веса, огромные бицепсы и наплечная кобура с пистолетом. Правая ладонь его привычно замерла на рукоятке «стечкина» , а в левой Андрей Иванович разглядел какую-то мятую книжку в растрепанном переплете.

При этом лицо у стоящего было немного растерянное и виноватое – как у садовода-огородника, прозевавшего по радио долгожданный прогноз погоды.

– Вы … это… уже, да?

Поймав настороженный взгляд господина Зайцева, парень засуетился ещё больше:

– Вы это самое… не волнуйтесь только. Все хорошо.

Андрей Иванович попробовал ответить, но не получилось.

Видимо, гримаса на его лице мало напоминала улыбку, потому что здоровяк с пистолетом кинулся к двери, высунул голову в проем и заорал:

– Сестра! Он опять – того! Очнулся!

Краешком памяти Андрей Иванович зацепился за слово «опять», но откуда-то снаружи, из коридора, уже слышен был торопливый перестук каблучков.

– Чего орешь? Кнопка есть. – В помещение на приличной скорости влетела дородная молодая деваха в белом халатике.

– Ага! Забыл…

Медсестра наклонилась над Зайцевым, едва не придавив его к постели внушительным бюстом:

– Так. Что тут у нас?

Андрей Иванович захотел отозваться, но шевелить губами оказалось так тяжело и больно, что он со стоном закрыл глаза.

– Тихо, тихо… Спокойно, миленький, спокойно… Сейчас, все будет хорошо!

Воздух наполнился резким лекарственным запахом:

– Вот так! Молодец.

Самого укола Зайцев не почувствовал – сестричка работу свою знала. Просто по телу медленно покатились теплые, ласковые волны, боль отступила, растаяла и затаилась где-то в дальних уголках сознания.

– Надо бы нашим отзвониться…

– Звони. А я доктора предупрежу. Он просил сообщить, если станет лучше. – В голосе медсестры прозвучало что-то такое, отчего Андрей Иванович окончательно успокоился и почувствовал себя в безопасности:

– И не ори больше на весь корпус! Больных мне перепугаешь.

– Да зачитался, понимаешь…

– Зачитался… И так от ваших пистолетов народ шарахается.

– Извини, красавица. Больше не буду.

Как только деваха закрыла за собой дверь, здоровяк принялся набирать телефонный номер:

– Алле, дежурный? Леха, привет! Это я. Значит, докладываю: клиент пришел в себя… Нет, пока ещё не совсем. Но пусть они на всякий случай оперов предупредят.

Он говорил вполголоса, и все равно получалось громко:

– Что? Хорошо. Договорились. И пусть утром не опаздывают, а то получится, как в прошлую смену…

Парень перешел на шепот:

– Зарплату не давали? А пайковые с депонента? Вот, сволочи… Ладно, до связи. Перезвоню еще!

Впрочем, Андрей Иванович уже погрузился в глубокий сон и ничего не мог слышать. Господин Зайцев даже не почувствовал, как по щеке его, из-под опущенных век потекла на подушку непрошеная слеза.

* * *

Стопка бумаг на подоконнике угрожающе накренилась и поползла куда-то в сторону. Олег едва успел подхватить её свободной рукой, но несколько верхних папок все же вырвалось из-под контроля и с глухим стуком упало на пол.

– Чайник! Мать его…

Вадик Блинов, сосед по кабинету, бросился помогать:

– Дай, подниму!

– Да черт с ними… Пускай валяются.

– Обжегся?