Пока ты моя - Саманта Хайес

– О боже, но что, если эта няня окажется не лучше последних двух? Это несправедливо по отношению к мальчикам. Или к нашей малышке. Или ко мне.

Я приподнимаю живот, чтобы подогнуть под себя ноги на диване.

– Может, установить видеоняню? – предлагает Джеймс. И наливает еще один бокал вина.

– Дай хотя бы понюхать, – говорю я, наклоняясь к бокалу и отчаянно желая сделать глоток.

– Осторожно, алкогольные пары. – Джеймс отодвигает от меня бокал и накрывает его свободной ладонью.

Я хлопаю мужа по плечу и улыбаюсь. Просто потому, что мне приятна его забота.

– Но я хочу вдыхать пары. Видеоняня? Ты ведь не всерьез, правда?

– Разумеется, всерьез. У всех есть эти устройства.

– Черта с два они есть! Это нарушение… их, нянек, прав человека или что-то в этом роде. Ну а вдобавок, чего ты от меня хочешь? Чтобы я сидела весь день, уставившись в свой компьютер, и наблюдала, как мальчики играют в «Лего», пока няня кормит малышку? В чем смысл вообще приглашать няню, как ты считаешь?

– Тогда брось работу, – говорит он робким, но очень серьезным голосом.

– О, Джеймс, – укоряю я, не веря своим ушам. Неужели он опять пробует предложить мне это? – Давай не будем начинать снова…

Предостерегая от продолжения этой щекотливой темы, кладу руку Джеймсу на бедро. Он пожимает плечами и делает телевизор громче. Идет «Детская больница». Последнее, что я хочу смотреть, это истории о больных детях, но кроме сериала ничего путного нет.

Размышляю над идеей по поводу видеоняни. И начинаю думать, что это могло бы сработать.

Внезапно в дверном проеме картинно застывает Оскар (он – мастер производить нужные эффекты) – крошечный мальчик в драматичный период своей жизни. Он впечатляюще замер на месте, из его носа льется кровь. Оскар даже не пытается остановить этот поток. Его пижама с героями мультсериала «Бен 10» выглядит прямо-таки театрально.

– О, солнышко, Осси, – причитаю я.

Нечего и пытаться встать с места. Джеймс тут же вскакивает, на ходу выдергивая несколько бумажных носовых платков из коробки на столе.

– Только не снова!

Джеймс хватает нашего сына и усаживает его на диван рядом со мной. Муж уходит за льдом, а Оскар прижимается ко мне, обнимая. Он кладет голову на мой живот, и кровь сочится прямо на мою старую футболку.

– Она говорит, что любит тебя, Осси, – объясняю я ему.

Он поднимает на меня большие голубые глаза и убийственно кровоточащий нос. Джеймс возвращается с пачкой замороженного зеленого горошка.

– Может, прихватишь кухонное полотенце? – предлагаю я, не желая прикладывать горох прямо к носу Оскара.

Джеймс кивает и опять уходит, на сей раз за полотенцем.

– Как она может любить меня? Она даже меня не знает. – Судя по голосу, нос Оскара основательно заложен.

– Ну…

Джеймс снова возвращается. Я оборачиваю ледяной сверток полотенцем и прикладываю к маленькой переносице Оскара, осторожно прижимая. Врач говорит, если подобное будет продолжаться, потребуется прижигание.

– Она любит тебя, ручаюсь. Это инстинктивное, врожденное чувство. Дети появляются на свет со своей собственной любовью, и она уже знает, что мы любим ее.

– Ноа ее не любит, – тянет Оскар из-под ледяной пачки. – Он говорит, что ненавидит ее и хочет одним выстрелом отправить ее прочь с этой планеты.

Даже при том, что речь идет всего-навсего о Ноа, моем маленьком «сыне по доверенности», внутри у меня все содрогается.

– Он, возможно, немного ревнует, только и всего. Его отношение изменится, когда она родится, вот увидишь. – Я смотрю поверх головы Оскара и перехватываю взгляд Джеймса.

Мы оба строим гримасы, задаваясь вопросом, какие же «прелести» ожидают нас с тремя дошколятами, а потом я принимаюсь терзаться мыслью о том, что им снова придется привыкать к новой няне. Возможно, было бы проще, если бы я действительно бросила работу.

– А теперь давай-ка посмотрим, как тут дела. – Я приподнимаю пакет с горохом и отнимаю от носа Оскара насквозь пропитанный красным платок.

Кровотечение, похоже, остановилось.

– Как я уже сказала, – продолжаю, когда Оскар уходит спать, – Зои Харпер показалась мне… славной.

Другие определения упорно ускользают от меня.

– Нет, в самом деле, – смеюсь я, когда Джеймс корчит забавную рожицу. – О боже, боюсь соврать!

Я поглаживаю живот и добавляю:

– Она вроде бы работала в Дубае и Лондоне.

– Сколько ей? – выдыхает винные пары Джеймс.

Мне так хочется поцеловать его…

– Думаю, лет тридцать или что-то вроде этого. Если честно, даже не спросила.

– Очень разумно. С тем же успехом ей может быть двенадцать.

– Дай мне хоть одну чертову возможность, Джеймс. Я собираюсь пропустить ее через пресс, схватить за шкирку, вывернуть наизнанку, а потом снова прокатать под прессом. К тому моменту, как я закончу, буду знать о ней больше, чем она сама о себе знает.

– Я просто не понимаю, зачем тебе вообще возвращаться на работу. Словно мы так нуждаемся в деньгах!

Эта идея от души меня смешит. Заставляет прямо-таки хохотать до колик в животе.

– О, Джеймс. – Я поворачиваюсь на бок и прижимаюсь к нему. Подтянувшись повыше, целую его в шею. – Ты ведь с самого начала знал, что к чему. Мы хотели ребенка, но я, помимо прочего, люблю свою работу. Неужели я слишком эгоистична, чтобы желать сразу все?

Я опять целую Джеймса, и на сей раз он поворачивает голову и отвечает на мою ласку, но любые проявления нежности для нас так сложны… Муж прекрасно знает, что к чему. Сейчас я должна твердо придерживаться предписаний врача.

– В любом случае все в отделе полетит в тартарары, если я совсем брошу работу. У нас и так уже не хватает сотрудников.

– Я думал, в твое отсутствие всем заправляет Тина, разве не так?

Я качаю головой, чувствуя, как постепенно накатывает нервное напряжение.

– Коллеги и так распределили между собой моих подопечных на время декретного отпуска, но когда с малышкой и мальчиками все устроится, я хочу вернуться. Во всяком случае, если я доработаю непосредственно до родов, смогу провести больше времени дома с дочкой потом, когда она появится на свет.

Чувствуя мое беспокойство, Джеймс обнимает ладонью мою щеку и звонко чмокает меня в губы. Поцелуй получается страстным и предельно четко гласящим: «Я больше не буду упоминать об этом, и, что еще более важно, я не стану давить на тебя по поводу секса».

– Как бы то ни было, Зои Харпер, эта исключительная няня, заглянет на чашечку кофе завтра утром в одиннадцать, – усмехаюсь я.