Неподражаемый доктор Дарвин - Чарльз Шеффилд

— Похоже, все-таки перенесли, — произнес Поул. — Впрочем, это-то как раз легко выяснить.

Он запрокинул голову.

— Уилли, ты где?

Крик эхом разнесся по всему дому. Через несколько секунд сверху раздался ответный вопль:

— Что стряслось, Джейкоб? Вам там требуется помощь?

— Нет. Кто-нибудь спускался вниз, Уилли? Я имею в виду, за время моего отсутствия.

— Нет. Я боялся подхватить заразу.

— Здорово звучит, — пробурчал Поул. — Бравый старина Уилли отсиживается наверху с трубкой и фляжкой.

— Кто-нибудь тут внизу употреблял табак? — негромко осведомился Дарвин.

— Что? — уставился на него Поул. — Табак?

— Принюхайтесь, дружище. Втяните воздух. — Дарвин шагнул в комнату. — Здесь разжигали трубку, причем за последнюю четверть часа. Ну что, уловили? И что-то мне сомнительно, чтобы курила жена того человека.

Он подошел к лавке и приложил к ней пухлую руку.

— Совсем остыла. Итак, мы здесь, но ни мертвеца, ни умирающего не обнаружили. Доктор Монктон, как по-вашему, долго ли еще мог протянуть этот незнакомец?

— Недолго. — Доктор Монктон неуютно откашлялся. — Я бы сказал, не больше часа-двух.

— За час до последнего таинства — и вдруг уходит, — пробурчал Дарвин и, покачав головой, присел на краешек лежанки. — Что теперь? Вряд ли нам будет легко его отыскать, а мы все трое и так уже потеряли вечер на эту историю. Если вы не против потратить еще пару минут, мне бы хотелось услышать, что там говорил этот пациент в бреду. Вы не против, джентльмены? Обсудим?

Поул и Монктон переглянулись.

— Если желаете, хотя я крайне сомневаюсь… — начал врач, возвысив свой звучный голос на добрых пол-октавы.

— Да ладно вам, — перебил Поул. — Давайте. Только к чему обсуждать это здесь, в судомойне? Пойдемте наверх. Бьюсь об заклад, Уилл Бейли найдет нам местечко поуютнее, а коли захотите, так и по стаканчику — очень может быть, у него сыщется даже вполне приличная замена этому вашему ревеневому пирогу. — Он повернулся ко второму врачу. — Как вы знаете, доктор Монктон, когда вы осматривали этого человека, я был не просто сторонним наблюдателем. С вашего позволения, я расскажу, что видел, а вы, если сочтете нужным, меня поправите. Согласны?

— Ну, даже не знаю. Не уверен, что мне так уж хочется…

— Замечательно.

Джейкоб Поул взял лампу и зашагал обратно по коридору, предоставив остальным выбор — следовать за ним или же оставаться в темноте.

— Полковник Поул! — Вмиг растеряв всю величавость, Монктон засеменил за ним, пока Дарвин, пряча улыбку, замыкал шествие. — Помедленнее, полковник, помедленнее. Или вы хотите сломать тут в темноте ногу?

— Ну уж нет! Когда рядом с тобой сразу два доктора, перелом ноги запросто может оказаться смертельным! — Все же Поул замедлил шаг и повернул лампу так, чтобы назад, в коридор, тоже падал луч света. — Да-а, вечерок!.. Мы с Уиллом Бейли только-только устроились выкурить по трубочке виргинского да всласть поболтать про старые времена — мы вместе служили в Пондичерри и при взятии Манилы, — как вдруг снизу кричат, мол, доктору Монктону нужна еще пара рук в помощники.

— А почему не Уилл Бейли? — поинтересовался сзади Дарвин. — Это же его дом.

— Уилли уже принял на борт несколько пинт портера, а я был относительно трезв. Я оставил его тут вздремнуть, а сам спустился. — Поул фыркнул. — Я не костоправ — как вы уже сами могли догадаться, — но когда увидел тут в судомойне нашего бедолагу, так сразу понял: он одной ногой на том свете. Все бубнил себе под нос, бормотал и бормотал. А уж акцент у него — шотландский, да такой густой, хоть ломтями режь… Я добрых пару минут вслушивался, пока не разобрал. И еще он все время дрожал, и трясся, бормотал что-то, бормотал…

Женщина стояла сбоку от лежанки, обеими руками сжимая руку больного. Когда хриплый голос стал громче и отчетливей, она наклонилась над умирающим.

— Джон, нет. Не надо об этом.

В голосе ее слышался испуг. Глаза больного на краткий миг словно бы вспыхнули, приоткрылись в запавших глазницах. Женщина нервно покосилась на Джейкоба Поула и доктора Монктона, который готовил примочку из каолина и сухих трав.

— Его разум не здесь. Он… он сам не знает, что говорит. Тс-с, Джонни, лежи, успокойся.

— От Ханда-Айленд к побережью, за Минчем, — внезапно произнес несчастный, точно отвечая на какой-то незаданный вопрос. — Да-да, у самого берега… в заливе… Там-то вы его и найдете.

— Тс-с, Джонни, лежи тихо. — Подруга больного, привлекательная темноволосая женщина, согбенная трудом и заботой, крепче сжала его руку. — Постарайся поспать, Джон, тебе надо отдохнуть.

Небритый подбородок вновь затрясся, причем темная щетина подчеркивала бледность губ и восковых щек. Веки снова затрепетали.

— Двести лет, — надтреснутым голосом выговорил умирающий. — Двести лет он гниет там, и никто даже не подозревает, что хранится на борту. Один из кораблей старого короля Филиппа. Разбился и затонул. Да-да, со всей этой кучей золота, а до прошлого месяца никто ничего и знать не знал.

Джейкоб Поул рванулся вперед, на его худом лице отобразилось изумление. Женщина покачала головой.

— Сэр, не обращайте на него внимания. Он не в себе, повредился на голову.

— Расступитесь, дайте мне место, — деловито велел доктор Монктон. — А ежели вы, сэр, — он кивнул Поулу, — подержали бы его за плечи, покуда я приложу это ему к груди… А ты, добрая женщина, ступай на кухню, раздобудь еще горячей воды. Возможно, это принесет ему облегчение.

— Я не могу его оставить, — с мукой возразила женщина. — Никто ведь не знает, чем все закончится. Вдруг он…

Под яростным взглядом доктора голос ее оборвался. Она взяла большой медный таз и с видимой неохотой выскользнула за дверь. Джейкоб Поул крепко ухватил больного за плечи, для пущей надежности наклонившись вперед.

— Между берегом и Ханда-Айленд, — повторил через несколько секунд больной. Дыхание его прерывалось, воздух клокотал в горле, но в тоне сквозила уверенность. — Да-да, там и найдете, чуток к северу от Малкирка, возле устья Лох-Малкирка… Небывалая находка. Только, конечно, надобно снаряжение, там ведь глубина двадцать футов, да и слитки весят немало. А еще и этот дьявол… Без помощи никак…

Он умолк и застонал от прикосновения горячей припарки к голой груди. Скрюченные руки слабо взметнулись к горлу, потом снова упали.

— Держите его, — велел Монктон. — Начинается новый припадок.

— Держу. — Поул говорил совсем тихо. Склонившись к больному, он не сводил взгляда с синюшных губ. — Спокойней, Джонни.

Больным овладело лихорадочное возбуждение. Темная голова металась по сложенному одеялу. Исхудалые пальцы то сжимались, то разжимались.