Грешница - Наталия Левитина

– Я не заболела, Степан Данилыч. Просто замерзла, пока добиралась сюда. А потом попала в тепло и от перепада температур зарумянилась. Это естественная реакция сосудов, им свойственно расширяться, чем и объясняется приток крови к лицу, и…

– Юля, меня всегда удивляло твое умение компетентно, а главное – кратко объяснить суть любого явления.

– Степан Данилыч, сейчас я сконцентрируюсь и побледнею, – пообещала я.

– В принципе, тебе и так не плохо. Значит, ты вполне здорова? А то возьми больничный.

Святой человек! Какой больничный при моем графике работы? Я, бывает, без всяких больничных целыми неделями не появляюсь в редакции журнала. Хотя, конечно, материалы всегда сдаю в срок.

И тут я заметила, что не только я странно выгляжу, удивляя собеседников пунцовым цветом лица. Сам Степушка сегодня был неординарен. Его глазные яблоки странно вращались. Он что, претендует на роль вурдалака в мистическом триллере? Надо срочно сообщить боссу – это не его типаж. С внешностью Степана можно претендовать максимум на роль Гигантского Пупса в леденящей кровь эпопее «Игрушки-убийцы». Ведь шеф такой гладкий, упитанный, с окладистой русой бородой.

Приглядевшись, я поняла, почему взгляд Степана Данилыча подозрительно блуждает. Ах да! Ведь сегодня я – редкий случай! – надела юбку, а не джинсы. И Степан усилием воли пытался заставить себя смотреть не туда, куда хочется, а туда, куда следует глядеть при разговоре с женщиной – в вырез кофточки. Вернее, я хотела сказать, в ее чудесные голубые глаза.

Я коварно выставила вперед ногу.

Степан смутился:

– Юля, ты в курсе, что у тебя отличное…

Колено?! Я быстро выставила вперед второе. Пусть Степан Данилович убедится, что и оно не хуже.

– …чувство стиля?

– ?!

– Ты хорошо написала про аквапарк.

Предпочла бы услышать комплимент ногам.

Это надежнее.

А великолепный стиль, распыляемый на статьи об аквапарках и супермаркетах, – это как-то грустно.

Марго считает мою работу суматошной и непрестижной: я – журналист в рекламном издании «Удачные покупки». И каждый раз лечу в редакцию как на крыльях. Мне здесь рады. У нас элегантный офис, приятный коллектив и жизнерадостная атмосфера. Местные капиталисты, воспетые в журнале, оборудовали штаб-квартиру по последнему слову моды и техники. Их деньги и товары в обмен на литературный дар журналистов-рекламистов.

Да, я работаю в рекламном издании, и у нас все честно. Вы открываете красочный глянцевый журнал и знаете – любая статья, восхваляющая фирму или личность, оплачена из кармана героя статьи. «Удачные покупки» распространяются бесплатно, журнал развозят по офисам крупных фирм, выкладывают на стойки в больших магазинах. Можно не брать и не читать.

Наверное, это самый честный вид рекламы – мы не держим потребителя за идиота. Не пытаемся навязать ему известную марку водки, демонстрируя ее в пятнадцати ракурсах восемьсот раз в течение одной серии фильма. И самый честный вид журналистики – уж лучше нахваливать кефир и ряженку предпринимателя Пустобрыева, чем выдавать в эфир сюжеты об успешной реализации реформ и улучшении жизни народа. Слезы льются градом, когда видишь в новостях старушку, выигравшую от монетизации льгот. Это где ж такую откопали? Наверное, журналистам Первого канала пришлось сильно постараться, чтобы раздобыть для съемок сей редкий экземпляр. Да, эти ребята настоящие профессионалы: вроде бы ни о чем другом, кроме убийств, взрывов, авиакатастроф, они говорить не в состоянии. А получили задание разъяснить народу необходимость реформ – и пожалуйста, на экране масса положительных, жизнеутверждающих сюжетов.

– Юля, держи. – Шеф протянул мне серебряный прямоугольник визитки. – Наш новый заказчик. Аслан Кумраев. Мебельные салоны «Таунхаус». Знаешь?

– Знаю. Очень красивая мебель. И по демократичным ценам. Например, если я начну голодать прямо сейчас, то к пятидесяти годам вполне успею накопить на диванчик.

– Не обольщайся. Не успеешь.

– Почему же! – От обиды перехватило дыхание. – Вы хотите сказать, что до пятидесяти мне осталось совсем немного?

– Да нет, я просто помню о твоем кредите. На диван тебе никак не выкроить.

– Ах да.

– Но ты поработай с Кумраевым. Повосхищайся им. Возможно, он подарит тебе что-нибудь из салона. Тот же диванчик.

– Вот еще! Не нуждаюсь в буржуйских подачках!

– Да ладно, не выпендривайся. Все мы этим кормимся. Аслан, кстати, забил четыре страницы.

– Четыре страницы! – задохнулась я. – Нонсенс! Даже такие неординарные мужчины, как Шрёдер, Лужков или Брэд Питт, не сумели бы исторгнуть из меня более чем полстраницы комплиментов. Куда уж какому-то Аслану Кумраеву!

– Каждый или в совокупности членов?

– Что? Я не об этом.

– Не о чем? – озадачился Степушка.

– Ну, не о членах, – чуть слышно прошептала я, вновь покрываясь румянцем.

– Вроде бы разговор шел об Аслане Кумраеве, – с подозрением посмотрел на меня шеф.

– Изначально – да. Но вы почему-то уклонились в сторону физиологических нюансов.

– Каких? – упавшим тоном спросил Степан Данилыч.

– Ну, этих самых… Как же… Мммм… – замялась я.

Перезревшая мадам с четырнадцатилетним сексуальным опытом вообще-то могла бы свободно оперировать различными понятиями. Раз уж мы заговорили об этом приятном предмете. Но у меня разнузданное воображение и острая нехватка сексуального общения. Поэтому я покрылась краской сразу же, едва босс упомянул мужское достоинство Аслана Кумраева… Странно, а почему Степан вообще вспомнил об этом аксессуаре господина Кумраева? Однозначно, там что-то экстраординарное. Заметное невооруженным глазом. Восточный ведь мужчина, судя по имени. Откуда-нибудь из Дагестана, Бангладеша, или как там это все называется…

Нет, мужчины меня удивляют! Любую, самую интеллектуальную беседу они способны вывести на укатанную колею: а) футбол; б) секс.

– Степан Данилыч! – взмолилась я. – Отстаньте же. Я уже забыла, о чем мы говорили!

– Я – о четырех страницах, – напомнил босс. – Ты – о членах.

Ну вот, опять!

– Я?! Я? Да вы первый начали!

– Ладно, ладно, не нервничай. Ну, значит, четыре страницы. Но это – с фотоматериалом. Тимофей нащелкает. И пожалуйста, не затягивай. Поставим прямо в номер. Кстати, Брэд Питт – это актер? Я прав? Точно, я вспомнил. Его же избрали губернатором Калифорнии.

– У вас потрясающая эрудиция, Степан Данилыч!

Боссу около сорока. Не настолько он старше, чтобы называть меня «деткой». Но у Степана рост и борода. Поэтому он на всех смотрит покровительственно. Но мягок, заботлив и немного болтлив. Любит поразглагольствовать. Особенно в компании подчиненных – ведь подчиненным не следует перебивать шефа. Ко мне вот прицепился с половыми органами, словно маньяк какой-то. Дались они ему!