Атомная крепость - Иван Цацулин

– Вижу. Но куда же он направился?

– Постараемся разобраться в этом. Возвратились на шоссе. Следы нарушителя здесь кончались – они смешались со многими другими.

– Куда же он все-таки делся? – размышлял генерал.

– На станцию Никитовка, – уверенно сказал Соколов, внимательно осмотрев многочисленные следы на дороге.

Полковник отвел генерала в сторону, и они о чем-то долго говорили. Русаков видел выражение удивления и недоверия, появившиеся на лице генерала, и услышал, как он произнес:

– Да… день воскресный, колхозники едут в Краснотал на базар, любой может подвести человека до города…

Генерал дал своему заместителю какие-то инструкции, и тотчас машина с ним ушла к городу.

Бондаренко и Соколов направились в Никитовку. Теперь Русаков уже ничего не понимал: вражеский парашютист определенно направился к станции Никитовка, так почему же приказано искать его в Краснотале?

Справа промчался скорый поезд, тот самый, с которым Русаков с Соколовым должны были выехать в Москву. По утренней заре слышимость была великолепная – где-то впереди, за скрывающими горизонт невысокими холмами, лязгнули буфера, и поезд остановился.

– Неужели ему удастся удрать? – с досадой произнес Соколов.

– Не думаю, – ответил Бондаренко. – Я послал туда толковых ребят.

Шофера торопить не приходилось – он выжимал из мотора все, что мог.

Но вот опять лязгнули буфера… Недолго в Никитовке стоят скорые поезда. Русаков слышал, как сидевшие позади него Бондаренко и Соколов со сдержанным возбуждением переговаривались.

Вот и Никитовка… Их встретил начальник оперативной группы.

– Вы не обнаружили здесь человека с рюкзаком? – спросил его Бондаренко.

– Так точно, товарищ генерал, обнаружил.

– Он уехал с прошедшим поездом?

– Нет, он здесь.

– Пытался ли он уехать?

– Да.

– Купил ли он билет?

– Нет, к кассе ои не подходил.

– Стало быть, решил ехать на чаевых… Та-ак… И почему же он все-таки не сел в поезд?

– Заметил, что мы следим за ним, товарищ генерал.

– Где же он сейчас и что делает?

– На этот вопрос, наверное, могу ответить я, – вмешался полковник Соколов. – Сейчас он… – полковник осмотрелся, – сидит вон там, в помещении буфета, и пишет.

– Так точно, товарищ генерал, сидит и что-то пишет, – с нескрываемым удивлением подтвердил начальник опергруппы.

– Разрешите, товарищ генерал? – обратился Соколов.

– Действуйте, – согласился Бондаренко.

– Капитан Русаков, идемте, – приказал полковник. Они вошли в просторное помещение буфета. В нем никого не было, лишь в дальнем углу, за столом, сидел какой-то человек и писал.

Повинуясь взгляду полковника, Русаков направился к незнакомцу.

– Гражданин, предъявите ваши документы.

Незнакомец не выказал никаких признаков испуга или удивления.

– Сию минуту… – произнес он, бросив на Русакова мимолетный взгляд и ставя свою подпись на листке блокнота. Вслед затем он встал и, вынув из кармана паспорт, протянул его капитану.

– Струнников Петр Петрович, – прочитал Русаков.

Перед Русаковым стоял плотный, выше среднего роста мужчина. На нем были ситцевая рубаха-косоворотка, легкий парусиновый пиджак и такой же, только давней носки, картуз, простые яловые сапоги, сбитые и сильно покрытые грязью и пылью. С этим нарядом резко контрастировала откормленная и холеная физиономия его обладателя.

Русаков встретился с тяжелым взглядом Струнникова: его веки, по-видимому в силу какой-то болезни низко нависшие над глазами, дрожали. Русаков отлично понял – враг все еще надеялся, что ему удастся уйти.

– Я должен задержать и обыскать вас, – сказал капитан и сделал знак сопровождавшим его солдатам.

– Это совершенно излишне, – правое веко незнакомца запрыгало и почти наполовину закрыло глаз. – Я сам намерен был обратиться к властям, да, как видите, – не успел. – И человек протянул Русакову вырванный из блокнота исписанный листок. – Сдаю вам и все снаряжение, с которым я прибыл. – Он ткнул рукой в стоявший рядом со столом большой рюкзак, за который уже взялись солдаты.

– Обыскать, – приказал капитан.

На листке блокнота было написано: