Рокировка судьбы - Ирина Глебова

И просто гуляли по аллеям. Свернули на одну боковую, совершенно пустынную, сели на скамейку. И вдруг наступила тишина. Они оба молчали. И не потому, что не было что сказать: звенящая пауза-ожидание, словно вот-вот что-то произойдёт… Рука парня лежала на скамье рядом с её ладонью. Она видела, как подрагивают его пальцы, не решаясь прикоснуться к ней. Да, он уже брал её за руку, когда переводил через дорогу. Но то было совсем другое. Теперь прикосновение их рук – уже не действие. Чувство. Они оба это понимали. Он не решался, не знал хочет ли она этого, будет ли ей приятно. И тогда Леночка сама взяла Саню за руку. Положила ладошку на его сильную ладонь, и парень тут же сжал её, переплетя их пальцы. В тот же миг, одновременно, их качнуло друг к другу. Его губы прижались к её губам, тёмные густые волосы офицера перемешались со светлыми волнистыми волосами девушки.

Они целовались молча, долго, не замечая ничего вокруг. На минуту отрывались друг от друга, не отводя взглядов, и вновь искали губами губы. Первые робкие прикосновения сменились бесконечными, до головокружения. Но вот Леночка отстранилась и произнесла хрипловатым от волнения и утомления голосом:

– Как хорошо, что нет и никогда уже не будет войны!

Он сразу понял, что она хотела сказать.

– Да, – произнёс, – я знаю, ты бы ждала меня и дождалась бы. Но войны нет, и мы просто не расстанемся.

Он крепко сжимал её плечи, и Леночка кивнула:

– Да.

– Это никогда не кончится?

Он заглянул ей в глаза. И она кивнула:

– Да.

– Я люблю тебя!

Леночка молчала, и он вдруг испугался.

– Не думай, я первый раз… Я никому никогда этого не говорил.

Она смотрела ему в глаза не отрываясь. Потом её губы дрогнули:

– И никому не скажешь. Я тоже тебя люблю и буду любить всегда.

Весь день они гуляли только в парке. Им и не хотелось никуда уходить. Здесь было всё: и людные места, и совершенно уединённые аллеи и уголки, аттракционы и канатная дорога, и кафе с открытой верандой, где они ели мороженое и пили сок. Там, сидя за столиком, Александр машинально начал листать нотную папку, которую носил, а теперь положил на столик. Рассматривая неведомые ему знаки, он вдруг спросил:

– А можно нотами изобразить нас с тобой? Вроде бы символически? Так, чтоб только мы могли понять?

– Нотными знаками, – поправила Леночка. – Интересная мысль… Ну, вот так, например.

Она достала из папки простую тетрадку, нашла в конце чистый листок, лёгким движением нарисовала на бумаге скрипичный ключ – Саня узнал эту фигуру.

– Это я. Такая же изящная, красивая…

Она повела линию дальше, дорисовав полукруг с удлинённым краем.

– А это что?

– Это басовый ключ. Это ты – уверенный, сильный…

Он вдруг понял, что оба знака образовали одну фигуру – сердце. И сказал дрогнувшим голосом:

– О, где же сердце, что полюбит меня… Вот оно!

– Точно! – обрадовалась чему-то Леночка. – Ещё и мистер Икс!

Она быстро нарисовала ещё одну фигуру, спросила:

– На что похоже?

– На маску, – сразу понял он. – Маска мистера Икс? В которой ему судьба быть всегда? Это тоже какой-то ключ?

– Да. В разных ситуациях – баритоновый, сопрановый… Правда, его изображают вертикально, но я нарисовала горизонтально. Так он и правда похож на маску… Хочешь, эти три ключа будут нашим тайным знаком?

– И никто не догадается, только мы… Дай мне этот рисунок!

Леночка хотела вырвать листик из тетрадки, но спохватилась:

– Ой, тогда выпадет и другой листок, а у меня там конспект. Саня, я тебе потом, дома, это перерисую, ещё красивее! Ладно?

И они пошли бродить по парку дальше. В какой-то момент оказались около летнего кинотеатра, одновременно служащего и концертным залом. В будний день он не работал, дверь была закрыта, забор высок. Но Леночка сказала:

– Мы здесь когда-то выступали с музыкальной программой. Там, сзади, есть дверь на сцену. Мы тогда пришли раньше, стояли ждали администраторшу. Она пришла, сказала: «Ой, девочки, надо было посильнее дёрнуть замок, он здесь для видимости висит». Пойдём, дёрнем? Там на сцене пианино стоит, я тебе поиграю.

И они дёрнули замок, зашли на сцену. Леночка села к инструменту, задумалась на минутку, а потом торжественно объявила:

– Офицерский вальс!

Заиграла и тихо, проникновенно запела:

– Ночь коротка, спят облака, и лежит у меня на ладони незнакомая ваша рука…

Саня стоял за спинкой стула, обнимал её за плечи, целовал волосы. Когда девушка спела последние слова: «В этом зале пустом мы танцуем вдвоём, так скажите хоть слово, сам не знаю о чём» – он поднял её на ноги, сказал, глядя в глаза и обнимая:

– Я знаю, тебе только семнадцать. Мы подождём год, а потом поженимся. Ты будешь уже студенткой, учиться в консерватории. Не бойся, я сделаю всё, чтоб ты училась без проблем.

– А если тебя пошлют служить куда-нибудь далеко? – лукаво спросила Леночка.

Но Саня решительно помотал головой:

– Почему меня должны посылать? Нет! Я ведь только получил назначение, и меня здесь ценят, честное слово! И знаешь, мне, когда после адъюнктуры сюда прислали, прямым текстом сказали: «Года два-три послужишь, и получишь направление в военную академию». А это, скорее всего, Москва. Для тебя это ведь тоже хорошо?

– Ещё бы! – воскликнула Леночка. Приложила пальчик к его губам, потянувшимся к ней, и добавила серьёзно: – Я поеду за тобой повсюду. И в Москву, и в какой-нибудь маленький городок.

Убрала пальчик…

Ещё днём Леночка позвонила из будки телефон-автомата маме на работу. Сказала как сдала экзамен, добавила:

– Мы гуляем в парке.

Мама не уточнила кто это «мы», решила, конечно, что дочь с одноклассниками отмечает сдачу первого экзамена. Сказала лишь: «Только не допоздна, пожалуйста».

Парк был совсем близко от её дома. Когда сумерки заметно сгустились, Леночка и Саня подошли к дому.

– Давай я пойду с тобой, познакомлюсь с родителями?

– Нет-нет, – со смехом сказала девушка. – Ты забыл? Мне ещё только семнадцать! Не торопись, я должна их хотя бы чуток подготовить к такому визиту. Испугаются ведь!..

С трудом оторвались они друг от друга. Леночка уже сделала шаг, второй, а Саня всё ещё сжимал её пальцы, не отпускал…

Она дала ему свой домашний телефон. Три отпускных дня закончились, он не знал теперь, когда будет свободен.

– Я не смогу тебе часто звонить, – сказал он. – Скорее всего, вновь уеду на полигон со своими ребятами. Но как только освобожусь… Будешь ждать?