Серая гора - Джон Гришэм

— Угольные компании.

— Точно! Это они оказывают влияние на политиков, надзорные органы, судей и даже довольно часто держат под контролем жюри присяжных. Так что здесь не самый подходящий климат для нас, юристов.

— А также для честного и справедливого суда, — добавила Саманта, продолжая разглядывать снимки.

— Ну, время от времени мы все же выигрываем. В случае с Кретчен справедливость все же восторжествовала. Примерно через месяц после суда тот же водитель врезался еще в одну машину. К счастью, никто не погиб, несколько сломанных костей у пострадавшего. Шериф, примчавшийся на место происшествия, заподозрил неладное и вызвал этого типа к себе на допрос. Водитель вел себя странно и в конце концов признался, что просидел за баранкой пятнадцать часов без перерыва. Мало того, он пил «Ред булл» с водкой и нюхал порошок из мета. Шериф включил кассетный магнитофон и стал расспрашивать его об инциденте с Бейн. И водитель сознался, что работодатель угрожал ему и вынудил солгать в суде. Я достал копию этого признания и подал новый иск. Суд назначил новые слушания, мы все еще ждем, когда они состоятся. Рано или поздно я прижму их к ногтю.

— А что произошло с тем водителем?

— О, он превратился в доносчика, поскольку настучал на своего работодателя, компанию «Истпойнт майнинг». Ему порезали шины, потом кто-то два раза стрелял в окно его кухни. Поэтому теперь он в бегах, скрывается в другом штате. Я дал ему денег, чтоб было на что жить.

— Но разве это законно?

— Вопрос в угольной стране неверный. В здешнем мире нет черного и белого. Противник нарушает все прописные правила и законы, а потому ни о какой честной борьбе не может быть и речи. Если играть по правилам, проиграешь, даже если правда на твоей стороне. Саманта вернулась к столу, отщипнула еще кусочек сандвича. И сказала:

— Всегда знала, что поступаю мудро, избегая судебных тяжб.

— Прискорбно слышать, — с улыбкой заметил он, а его темные глаза следили за каждым ее движением. — Как раз подумывал предложить вам работу.

— Нет уж, увольте.

— Я серьезно. Нужно провести кое-какие исследования, я вам заплачу. Знаю, сколько вы зарабатываете в Центре юридической помощи, так что деньги вам пригодятся. Хотите работать моим помощником?

— Где? Здесь, в вашем офисе?

— А где ж еще? Причем это нисколько не помешает вашей основной работе, поскольку приходить вы будете только по вечерам и уик-эндам. Вы ведь наверняка уже просто умираете от скуки в этом Брэйди. И потом, это ненадолго.

— Но почему именно я?

— А больше некому предложить. У меня было два помощника с неполным юридическим. Один из них завтра уезжает. Ни одному другому юристу в городе я не доверяю. К тому же я просто помешан на секретности, а вы приехали сюда совсем недавно, никого и ничего толком не знаете. Так что выбор пал на вас.

— Прямо не знаю, что и сказать. А с Мэтги вы говорили?

— Нет, об этом не говорил. Но если вы заинтересуетесь моим предложением, непременно с ней переговорю. Она редко мне отказывает. Так что подумайте. Если откажетесь, я пойму.

— Ладно, подумаю. Но я только приступила к работе и искать что-то другое не планировала, во всяком случае, в ближайшее время. Плюс к тому терпеть не могу судебных заседаний.

— В суд вам ходить не придется. Будете сидеть здесь, проводить исследования, делать выводы. И рабочий день у вас будет дольше на несколько часов, к чему вы уже привыкли в Нью-Йорке.

— Но меня ничуть не устраивало такое расписание.

— Понимаю. Ладно, обдумайте все хорошенько, позже поговорим. Какое-то время они жевали сандвичи в полном молчании, и молчание угнетало. Саманта нарушила его первой:

— Мэтти рассказала мне о вашем прошлом. Он улыбнулся и отодвинул контейнер с едой.

— А что именно вы хотели обо мне узнать? Я весь как открытая книга. Саманта в этом сомневалась. Она могла бы задать ему несколько вопросов. «Что произошло с вашим отцом? Насколько серьезен ваш разрыв с женой? Часто ли вы с ней видитесь?» Возможно, она спросит об этом позже.

— Да ничего особенного. Просто у вас интересное прошлое. Вот и все.

— Интересное, грустное, трагическое, полное приключений. Всего хватало. Мне тридцать восемь, и я умру молодым. Она не знала, что на это ответить.