Ударь по больному месту - Джеймс Хедли Чейз

– Говори все! – потребовал я.

– Энджи пришла ко мне. Она была взбешена, что ты помешал ей воспользоваться деньгами Терри. Клянусь, она была невменяема! Я испугался ее! Насчет кислоты – это ее идея, и она предложила за это пять кусков. Я поговорил с Хьюлой, который все и устроил. Вот так это и вышло. Я не хотел ее убивать… Клянусь, не хотел. Я думал, ей немного обожжет кожу на лице. Не ожидал, что она бросится на мостовую и попадет под грузовик. Клянусь!

Я смотрел на него с отвращением.

– А деньги вы получили?

– Да. Раз Энджи сказала, что заплатит, – значит заплатит. Мы разделили деньги пополам с Хьюлой.

– А где он сейчас?

– Не знаю. Вчера он звонил и сказал, что ему нужно уехать по делу. Он еще не вернулся.

– Он не сказал, куда едет?

– Я не задаю ему вопросов, – ответил Хенк, косясь на паяльную лампу. – Нужно быть психом, чтобы задавать ему вопросы о его делах. Не знаю я, где он.

Я мог бы сказать ему, но решил, что не стоит.

– Хорошо, Хенк, дело немного сдвинулось. Теперь поговорим об Энджи. Она тебе платит по десять тысяч долларов в месяц, так?

– Не мне. Тут вот в чем дело. Хьюла пришел как-то ко мне и сказал, что хочет использовать мой клуб в своих целях. За это он платил мне полторы тысячи в неделю. Я не мог возражать. Эта хата тоже его. Он разрешает мне жить здесь. Я ничего не знаю. Клянусь!

– Говори все, не темни, – пригрозил я.

Билл приблизил лампу так, чтобы Хенк мог чувствовать жар пламени. Он весь сжался.

– Ко мне в клуб приходят люди и передают запечатанные конверты. Энджи приносит пакет, набитый деньгами. Я не задаю никаких вопросов, а просто складываю все в сумку. Первого числа каждого месяца приходит Хьюла и забирает сумку. Вот и все.

– За что шантажировали Энджи?

– Не знаю. Клянусь, не знаю. Этим занимается Хьюла. Он откапывает всякие грязные факты про людей. Я не задаю вопросов. Я не хочу ничего знать. Я думаю, что у Хьюлы что-то есть на Энджи. Что-то очень важное, раз она отваливает ему такие деньги. У нее ведь не в порядке с головой. Она правда ненормальная и была такой всегда.

Я внимательно наблюдал за ним и решил, что он говорит правду. Такой жестокий и безжалостный человек, как Мински, вряд ли будет посвящать в свои дела такого идиота, как Хенк. И вдруг я почувствовал отвращение к Хенку, к этой комнате с ее обстановкой.

– Ладно, Билл, – сказал я, – освободи его.

Билл загасил лампу, затем снял с Хенка наручники, в то время как я с револьвером в руке наблюдал за этой процедурой.

Хенк сел, растирая запястья и не сводя с меня взгляда.

– А теперь слушай внимательно, – проговорил я. – Нам с тобой не жить в одном городе. Я разговаривал с хозяином Хьюлы. Он уже кормит где-то червей, так что у тебя не будет с ним встречи. Я не хочу тебя больше здесь видеть. Даю тебе двенадцать часов, и чтобы духу твоего в этом городе не было. Если я встречу тебя здесь, то прострелю тебе коленные чашечки и ты больше никогда не сможешь ходить. Исчезни! Понял?!

Он продолжал смотреть на меня, мотая головой, в полном замешательстве.

– Я не знаю, куда мне деться, – пробормотал он. – У меня совсем нет денег.

– Дважды повторять не буду. Если ты не уберешься из этого города за двенадцать часов, тебе больше не ходить ногами. Пошли, Билл. Это дерьмо смердит.

Мы спустились на лифте и вышли на улицу в духоту и моросящий дождь.