В духе времени - Марина Серова

— Вот вы, Женя, профессионал, — заговорил Федор Николаевич робко, — как вы полагаете, дело совсем плохо?

— Ну, до «совсем плохо» пока что не дошло. Но ситуация внушает серьезные опасения, это точно. Хорошо, что вы все мне рассказали. А то неизвестно, что вышло бы, если б вы и дальше в молчанку со мной играли. Теперь о наших преследователях. Жаль, что ты, Егор Егорович, выкинул Павла из фуры. Но что было, то прошло, и не будем к этому возвращаться. К тому же что он мог особого сказать? Что Мандарин хотел перехватить груз? Или что он собирается заграбастать всю технологию сбыта? Первые, и самые важные шаги он уже сделал, потому как, я полагаю, именно он, Киврин, велел убрать Тройного и его охранника Виктора Кабаргина. Федор Николаевич, а кому вы должны передать груз?

— Это уже в Москве, — тихо сказал Федор Николаевич. — Мы должны были отправить туда животных чартерным рейсом. На профилактику. Да вот сорвалось со смертью-то Троянова. Поостереглись.

— И так получилось, что груз ценой от двухсот тысяч долларов оказался бесхозным, — сказала я.

— Да. Мне кажется, что и Пифагора похитили по той причине: думали — капсула у него в желудке, — сказал Чернов. — Мне в ту ночь что-то в водку подмешали…

Как ни серьезен был предмет разговора, я не удержала ироничной улыбки.

— Я задрых так, что меня самого умыкнули бы, и я бы не заметил, — продолжал великан. — Так что гнида та — человек Киврина или кого уж там — у нас в труппе сидит, такая тварь…

— Ты так думаешь, Егор? — тихо спросил Федор Николаевич.

— А что тут думать? Точно. По наводке делали. Беднягу Пифагора, наверное, уже по полосам, что у него на шкуре, распустили. Козлы!

Чернов врезал кулаком по столу так, что тот подпрыгнул и задребезжала стоявшая на нем посуда.

— Не пузырьтесь так, любезный, — сухо сказала я, — все-таки вы имеете самое прямое отношение ко всей этой грязной истории. И тигров использовали, и вообще были совершенно в теме.

— А ты, умница, что на моем месте делала бы? — сверкнул глазами Чернов. — Да лучше мы с Федор Николаичем, чем какой-нибудь Павлов. Он бы по-быстрому тигров угробил. А я зверей в щадящем режиме… в общем…

— Да я все прекрасно понимаю! В щадящем. Конечно же, в щадящем. Значит, Чернов, ты собирался… гм… извлечь груз и избавиться от него?

— Да.

— С этим и влез сюда, чтобы взять нужный препарат? Тебя должен был ждать Федор Николаевич, но он по рассеянности хватил соку не из того стакана и храпел как заведенный. Понятно. Но вот только стоит ли избавляться от груза? Выход ли это? Если в Москве ждут, то какой смысл выбрасывать псу под хвост двести тысяч долларов?

— Мне не нужны такие деньги, — резко и гнусаво сказал Федор Николаевич. — Грязные деньги…

— Да уж куда грязнее, если едут у тигра в брюхе, — сказал Чернов с мрачной иронией.

— Во-первых, как говорил император Веспасиан, деньги не пахнут. А во-вторых, мое мнение такое: стоит довезти груз до конечного пункта, — сказала я.

— Только как? — мрачно буркнул директор Нуньес-Гарсиа. — Я не хочу, чтобы тигр подох. Ведь он может держать в себе эту гадость максимум трое суток. Его подготовили для перелета на самолете, а тут… форсмажор.

— Это уж вам виднее, как, — сказала я. — Только вы не боитесь, что в случае, если вы избавитесь от груза, получатели выставят вас именно на эту сумму?

— То есть… — пролепетал Федор Николаевич, — мы окажемся должны… двести тысяч баксов?

— Или больше, — произнесла я. — Ведь вы сами говорили, что стоимость груза только стартует от двухсот тысяч. А в Москве — кто знает! — цена может зашкалить вдвое против этой цифры и даже дойти аж до полумиллиона.

— Полмиллиона! — простонал директор. — Господи, да за такие деньги меня по лоскутку распустят!

— Запросто, — зло отозвалась я. — А теперь еще один вопрос. Вы говорили, что раньше поставки шли из среднеазиатских стран, а теперь появился свой, тарасовский источник. Человек, синтезирующий пресловутый новый препарат, — кто он?

— Я не знаю, — сказал Федор Николаевич. — Никогда не видел, как зовут — представления не имею. Они называли его все время то очкариком, то интеллигентом. Презрительно так называли.

— Да и тебя, Федор Николаич, можно так назвать, — буркнул Чернов. — Я слышал, как, значит, Павлов тебя как-то наподобие называл. Тоже так, презрительно, в общем.

— То есть личность очкарика вам неизвестна, — подвела я итог. — Все ясно. Ладно, Федор Николаевич, по-моему, мы немножко прояснили ситуацию. Хотя, конечно, утешительного мало… Спокойной ночи, господа циркачи.

— В спокойную ночь с трудом верится, — сказал Чернов и, тяжело, по-медвежьи ступая — а как бесшумно он двигался до того! — вышел из нашего номера.

* * *

На следующий день ко мне подошел Чернов и негромко произнес:

— Я вынул капсулу. Зверь ведь не сейф, он не может быть все время на запоре.

— Я так понимаю, что в данном случае слово «запор» следует понимать в медицинском аспекте, — сказала я сухо. — И куда же вы дели капсулу?

— Припрятал. Взглянешь?

— Если покажешь, Егор Егорыч, — привычно уже переходя на «ты», отозвалась я. — Посмотреть, конечно, стоит. А капсула прочно закупорена?

— Когда Павлов давал мне инструкции по обращению с ней, это еще около года назад, то говорил, что ни в коем случае нельзя допускать попадания в капсулу влаги. Дескать, при контакте с водой можно ожидать ба-альших неприятностей.

— Препарат переводится в боевое состояние? — саркастически усмехнулась я. — Все понятно. Егор Егорыч, я думаю, что груз этот все-таки следует довезти до Москвы и отдать кому следует. Потому что если они часть денег заплатили вперед, то уже и в этом случае вам не расплатиться. Троянов уже убит, Павлов и Кабаргин тоже в живых не числятся, так что крайним окажется директор. Да и ты с ним вместе. Кстати, кому, кроме тебя, Павлова и Федора Николаевича, было известно, как используются животные?

Чернов шмыгнул носом и ответил:

— Я не знаю, что тебе на это ответит директор, может, он чего и другое скажет, но только я тебе скажу так — никому. Знали только Павлов, я и Федор Николаич. А что? Больше никого в дело они не пускали. Павлов… это самое… координировал, Николаич покрывал и кроил графики гастролей, а я выполнял всю практическую часть. Сама понимаешь, о чем я.

— Да уж конечно, понимаю. Что ж тут непонятного, — буркнула я. — Ну что же, пойдем взглянем на эту твою капсулу.

Капсула оказалась толстостенным сосудом, прозрачным и довольно массивным: навскидку я определила бы вес примерно в пять килограммов. Конечно, масса груза из этих пяти килограммов составляла меньшую часть. Я еще раз взвесила капсулу на ладони и произнесла:

— Да, капитальная штука. Неужели тигр ее глотает безо всяких проблем?