Дневник грабителя - Дэнни Кинг

— Понял, понял.

Конечно, будь я поумнее, в этот момент я послал бы его куда подальше, а работу сделал бы один. Но ума, как я уже сказал, я словно вообще лишился.

— Надеюсь, ты больше не выкинешь никакого фокуса, — говорю я.

— Можешь быть уверен, — отвечает Терри.

Если честно, я не особенно волновался из-за того, что он ляпнул тому парню. Никто из ребят не верит ни единому его слову.

Мы садимся в фургон и едем к намеченному дому.

В принципе все идет довольно гладко, если не принимать во внимание того факта, что, чем ближе мы подъезжаем к месту работы, тем больше напрягается Терри. На все мои вопросы он отвечает теперь односложно — «да» или «нет».

Мы забираемся в дом и приступаем к работе. На протяжении некоторого времени Терри ведет себя вполне сносно. Поначалу я прошу его только следить за задней дверью и относить к ней те вещи, на которые я указываю. Но дом большой, и, обработав гостиную с кухней, нам следует подняться на второй этаж. Я поручаю Терри заняться одной из спален, все остальные комнаты беру на себя. О том, что нужно брать, я рассказал ему еще по дороге: никакого хлама, только настоящие драгоценности, бытовую технику, деньги и одежду из кожи.

Справившись со своей частью работы за несколько минут, я иду взглянуть на Терри и застаю его за самым что ни на есть идиотским занятием: он увлеченно мочится на одну из кроватей. Услышав мои шаги, этот недоумок поворачивает голову и весело ржет. Мне же совсем не до смеха.

— Ты, грязная скотина! — говорю я. — На кой черт тебе понадобилось это делать?

— Да так, просто ради шутки, — отвечает Терри.

Я еле удерживаюсь, чтобы не двинуть этому гаду по башке, не ткнуть его мордой в собственное ссанье и не оставить здесь до прихода хозяев. Но в эту историю ввязан и я, а неприятности мне ни к чему.

Я грабитель, а не какое-нибудь вонючее животное, воровством я зарабатываю себе на жизнь. Да, я забираю у людей их личные вещи, тем не менее отношусь к ним с долей уважения. Выходка Терри выводит меня из себя.

Я ударяю его по плечу, и он летит на пол.

— Если я узнаю, что ты оставил для этих несчастных ублюдков еще какой-нибудь сюрприз, лучше не попадайся мне на глаза, предупреждаю!

Мы берем вещи и уходим.

С тех пор, идя на дело, я никогда больше не беру с собой идиотов.

* * *

Естественно, Терри сильно оживляется, когда на следующий день я приношу ему его долю заработка (признаться, я отдаю этому кретину лишь четверть того, что получил от Электрика, но его и эта сумма безумно радует).

Он покупает мне пива и начинает разглагольствовать о том, как чертовски здорово все вышло, как ловко у него получилось пробраться в дом через окно и какое обалденное колье он нашел.

Я слушаю его и вспоминаю себя в возрасте четырнадцати лет — именно тогда я впервые испробовал свои силы в качестве грабителя. Радость от благополучно провернутого дела давно не бьет из меня фонтаном, как бывало раньше.

Я обчистил слишком много домов и теперь воспринимаю грабеж как обычную работу. Конечно, и сейчас, если в одном из домов я найду однажды ящик, доверху наполненный деньгами (я до сих пор на это надеюсь), меня охватит приятное волнение, но это все равно будет уже не то волнение, какое я испытывал во время работы когда-то в юности. Наверное, для того чтобы пережить те, прежние ощущения, мне надо заняться чем-то более серьезным. К примеру, ограбить банк или помочь Роланду сбежать из тюряги, когда он в следующий раз туда загремит. Хотя мне все это ни к чему, я вполне доволен, занимаясь тем, чем занимаюсь.

Выпив пиво, я оставляю Терри, потому что больше не могу его выносить, и направляюсь домой. Перед уходом говорю ему, что, если он не сумеет удержать язык за зубами, я собственноручно его придушу, хотя знаю, что это вряд ли поможет.

Дома я съедаю пару куриных ножек и жду, что ко мне в дверь вот-вот постучат копы.

Они являются тремя днями позже. Соболь задает мне вопросы о доме на Пембертон-авеню. Я отвечаю, что ничего не знаю. Он говорит, мы можем побеседовать либо здесь, либо в отделении.

Я беру куртку.

Я слышал три разные версии того, что произошло. Проанализировав и первую, и вторую, и третью, думаю, дело было так. Терри отправился в какую-то пивную, принялся рассказывать о своем подвиге всем, кто только соглашался уделить ему хоть чуточку внимания, нарвался на типа, который выслушал его болтовню от начала до конца, и как следует получил по шее, чего давно заслуживал. Оказалось, этот парень был лучшим другом или даже двоюродным братом хозяина того дома, который мы обчистили. В общем, всыпав Терри по первое число, этот тип скручивает ему руки за спиной и тащит в полицию.

Терри внезапно теряет дар речи. Соболь, так ничего из него и не вытянув, везет его к нему, к Терри, домой, обыскивает его спальню (в которой, кстати говоря, не оказывается ни единого следа Марка Нопфлера), находит калькулятор, медную лошадку и еще какие-то мелкие штуковины, которые Терри понабрал в качестве сувениров, и арестовывает его по обвинению в грабеже. Терри заговаривает обо мне.

Чарли заявляет Соболю, что, кроме слов мистера Батчера, у него против меня нет никаких улик, и акцентирует внимание на том, что мистер Батчер известен как завзятый лгун — это с готовностью подтверждает дюжина свидетелей — и что арестовывать меня только на основании его рассказа, который скорее всего является ложью, противозаконно. Через час мы с Чарли выходим из отделения.

По словам сержанта Атуэлла, с которым я случайно встретился через месяц или два в кабаке, после того как они посадили Терри в камеру и закрыли дверь, он проплакал всю ночь.

На суде его приговорили к двумстам часам общественных работ и заставили заплатить штраф в размере двухсот пятидесяти фунтов. Таковы факты. Хотя сам Терри, если вы спросите, какой ему вынесли приговор, наверняка расскажет вам совсем другую историю.