Вдовий клуб - Дороти Кэннелл

– Высокая женщина, говорите? – Гиацинта отложила блокнот. – Бесцеремонная, но добродушная, как мне представляется. Из тех, что предлагают помыть по дружбе ваши окна и навязывают яблочный пирог, не спрашивая, по душе он вам или нет.

– Ужасная нахалка, – согласилась я. – Сунула мне в руки пачку банкнот и велела купить что-нибудь симпатичное в качестве свадебного подарка – скажем, фарфорового пуделя в гостиную. Бен позеленел от злости!

– Кстати, о неприятном, – подхватила Гиацинта. – Вы рассказали Бентли или свекру про Человека в Плаще?

– Нет. Этот тип походил на помесь гангстера с обнищавшим сыщиком. Я и решила, что он – детектив в штатском. Но потом убедила себя, что человек в Читтертон-Феллс и соглядатай возле зеленной лавки Папули – это не одно и то же лицо. Очень уж неприятное совпадение…

* * *

Мы успели на поезд, который отходил домой после полудня. Пока он тарахтел по рельсам, я старательно улыбалась, так что все лицо онемело, в придачу к шее, которую продуло на сквозняке. Бен спал, а я любовалась, как ветерок играет с его черными кудрями. Я думала о пропавшей свекрови, о том, как мужественно вел себя утром Папуля, вспомнила мистера Вернона Шиззи и его чудесное спасение от, казалось бы, неминуемой смерти. Но в основном я думала о доме, который ждал нас, о милом сердцу Мерлин-корте, безопасном, надежном, верном.

* * *

Я сидела у надраенного кухонного стола, Тобиас на коленях, вымученная улыбка – на лице. Веселые обои с пшеничными снопами и васильками расплывались в глазах, керамическая плитка под ногами казалась ледяной. Ибо Доркас и Джонас встретили нас новостью: они уезжают. И бросают меня! Будь я старой пакостницей-миллионершей, непременно вычеркнула бы предателей из завещания!

– Неужто в самый Чикаго?! – в пятый раз спросила я.

– Я знала, что ты будешь ужасно рада! – Доркас бодро хлопнула меня по спине.

Джонас молодцевато стрельнул подтяжками.

– Ты будешь скучать без нас, но мы же ненадолго. А в мои годы вредно сиднем сидеть на одном месте.

Точно! Особенно если учесть, что последние пятьдесят лет Джонас носа из Мерлин-корта не высовывал.

С утренней почтой Доркас получила весьма лестное приглашение. Ее просили поспособствовать развитию хоккея на траве в Чикаго. Джонас тут же заявил, что не может позволить хрупкой женщине осваивать в одиночку дикую страну и перекусывать на ходу всякой дрянью. Свою тираду он закончил смачной фразой:

– Ох, Чикаго, городишко в моем вкусе!

Да что же это творится! Сначала мать Бена, а теперь Джонас и Доркас пожелали вылететь из насиженного гнезда.

Я принялась поправлять на окне горшки с огородной рассадой.

– Несчастный случай может приключиться с кем угодно. Вот ведь электрик-самоучка Соллоувей сам себя шваркнул электрическим током. А помните дантиста с Киплинг-стрит, чья бормашина взбесилась как раз в тот момент, когда он ставил себе пломбу? – Я спихнула кастрюли в мойку, повернула кран и выдавила едкий «Фэйри». – Поклянитесь, что будете смотреть по сторонам, когда переходите улицу, и поселитесь в доме с консьержкой.

– Апартаменты, там это так называется. – Джонас увлеченно размахивал веревкой, практикуясь в искусстве забрасывать лассо.

– А не взять ли с них клятву, что не станут участвовать в буйных вечеринках? – предложил Бен. – И пусть откажутся от любой жидкости крепче лимонада!

Не время для зубоскальства. Следовало составить список вещей, проветрить чемоданы и купить дорожные чеки.

– Когда вы уезжаете? – бодро спросила я.

– Через неделю, – с готовностью ответили дезертиры.

– До Рождества?! Но в гостиной будет неуютно, если у камина станут болтаться всего два чулка.

Доркас расхаживала по кухне с Тобиасом вместо воротника, перекинув через плечо его хвост.

– На таких, как мы, жалко переводить омелу, правда, Джонас?

– Угу.

Бен ухмыльнулся, и я вдруг сообразила, что Доркас и Джонас за все это время ни разу не взглянули друг на друга. На воре шапка горит!