Роковая ошибка - Найо Марш

– А что тогда?

Загнанная в угол, миссис Джим призналась, что выглядел он слишком шикарно для полицейского.

– Больше похож на одного из ваших друзей, – сказала она и добавила, что он обаятельный.

Прунелла заставила ее еще раз подробно рассказать о его визите, что миссис Джим и сделала с предельной точностью.

– Значит, он спрашивал насчет… – Прунелла покосилась и слегка кивнула в ту сторону дома, где чаще всего обретался Клод Картер.

– Совершенно верно, – подтвердила миссис Джим. В том, что касалось Клода, они с Прунеллой прекрасно понимали друг друга с полуслова, так что ей оставалось лишь сообщить, что полицейский заметил, как Клод прятался за живой изгородью в розарии. – А потом он направился к конюшням. Я имею в виду – джентльмен, – уточнила миссис Джим.

– Пошел искать Брюса?

– Совершенно верно. Мистера Клода – тоже, как я предполагаю.

– О?

– После того как джентльмен уехал, мистер Клод вернулся в дом и отправился в гостиную.

Прунелла знала, что это эвфемизм выражения «приложился к бутылке».

– Где он сейчас? – спросила она.

Миссис Джим ответила, что понятия не имеет. Как выяснилось, два дня назад они обговорили, что́ ему приготовить из еды. Миссис Джим к часу дня накрыла стол в маленькой столовой, поставила на него горячий обед, ударила в огромный гонг и отбыла домой. Когда же она вернулась сегодня в Квинтерн, по всему столу были разбросаны отвратительные объедки этого обеда вместе с объедками последующих его трапез.

– Как все сложно, – пробормотала Прунелла. – Спасибо, миссис Джим. Я собираюсь в Мардлинг на обед. Мы строим планы относительно Квинтерна, хотим, знаете ли, чтобы у отца мистера Гидеона было здесь отдельное помещение. Кажется, он продает Мардлинг. Это после всего, что он в него вложил! Вы только представьте себе! Но он оставляет за собой дом в Лондоне в качестве своей штаб-квартиры.

– Это точно, мисс? – спросила миссис Джим, и Прунелла, несмотря на ее деревянную интонацию, поняла, что она глубоко взволнована. – Значит, скоро мы услышим свадебные колокола?

– Ну… не сразу, разумеется.

– Конечно, нет, – согласилась миссис Джим. – Это было бы неподобающе – прямо сразу.

– На самом деле, миссис Джим, мне вовсе не хочется устраивать свадьбу. Я бы предпочла просто рано утром тихо обвенчаться в Верхнем Квинтерне, почти без посторонних. Но он… Гидеон хочет, чтобы все было по-другому, так же, как и наверняка моя тетушка Бу… – Ее и без того тихий шепот стал практически неслышным, а глаза наполнились слезами.

Она беспомощно посмотрела на миссис Джим и подумала: как же она ее любит. Впервые после смерти матери Прунелле пришло в голову, что – разумеется, если не считать Гидеона – у нее нет никого на свете. Она никогда не была слишком близка с матерью и находила ее неискренность и тщеславие раздражающими, если не комичными, и даже эта мера терпимости была поколеблена несообразными условиями мерзкого завещания. И тем не менее сейчас, когда Прунелла осознала, что Сибил нет и никогда больше здесь не будет, что больше нельзя посмеяться над ней или с ней поспорить, что вместо нее осталась пустота, ничто, волна одиночества накрыла ее, и она, не сдержавшись, разрыдалась, зарывшись лицом в кардиган миссис Джим, пропахший средством для натирки полов.

– Ничего-ничего, – сказала миссис Джим. – Конечно, это страшный удар. Мы это понимаем.

– Простите, – всхлипнула Прунелла. – Извините меня.

– Вам нужно выплакаться.

Это предложение вызвало реакцию, обратную той, на какую было рассчитано. Прунелла высморкалась, взяла себя в руки и вернулась к теме организации свадьбы.

– Кто-то должен будет повести меня к алтарю, – сказала она.

– Поскольку это не может быть мистер Клод, – громко закончила за нее миссис Джим.

– Боже сохрани! Интересно… я не знаю… может ли вести невесту к алтарю женщина? Надо спросить у викария.

– Вы подумали о мисс Верити?

– Она же моя крестная. Да, я подумала о ней.

– Лучше не придумаешь, – согласилась миссис Джим.

– Мне надо ехать, – спохватилась Прунелла, ей очень не хотелось нарваться на Клода. – Вы не знаете, где лежит старый план Квинтерна? Мистер Маркос хотел на него взглянуть. Он был в чем-то вроде большой папки.

– В библиотеке. В шкафу возле двери. На нижней полке.

– Как хорошо, что вы все знаете, миссис Джим.

– Ваша мать доставала эти чертежи, чтобы показать Брюсу. Перед тем как уехать в то место. Она оставила их сверху, а он… – она кивнула головой, как обычно они делали, когда нужно было указать на Клода, – просматривал их и оставил разбросанными по всей комнате, мне пришлось их собрать и положить на место.

– Тем лучше. Миссис Джим, скажите, он… тут рыскает, высматривает? Вы понимаете, что я имею в виду? Ну, вроде ищет?

– Не мое дело обсуждать это, – ответила та, – но поскольку вы сами заговорили, – да, рыскает. И, кстати, трогает вещи, переставляет их.

– О господи.

– Да. Особенно ему интересны эти чертежи. Они ему, похоже, больше всего нравятся. Я видела, как он разглядывает их в лупу и изучает. Везде сует свой нос, если хотите знать, простите, что вмешиваюсь. Мне их вам принести? – Она запнулась и, спохватившись, поспешно добавила: – Давайте ваши вещи для стирки.

– Благослови вас Господь. Пойду к себе в комнату, соберу их.

Прунелла взбежала по изящной лестнице, пересекла площадку первого этажа и скрылась в своей спальне – утопавшей в муслине, бледно-желтой комнате с высокими окнами, выходившими на террасы, розарии и просторные лужайки, которые спускались к лугам, покосам, рощицам и башне Святого Криспина в Квинтерне. Отдаленные равнины и холмы были окутаны голубоватой дымкой, в которой печные трубы городка бумажников представлялись минаретами. Прунелла порадовалась тому, что после замужества будет по-прежнему жить в этом доме.

Она умылась, перепаковала чемодан и приготовилась уезжать. Но на лестничной площадке столкнулась-таки с Клодом.

Не было никакой причины удивляться тому, что он оказался на этой площадке, и она знала о его присутствии в доме, и все же было в Клоде нечто вороватое, что заставляло ее подозревать хитрость с его стороны.

– О, привет, Пру, – сказал он. – Я видел твою машину.

– Привет, Клод. Да. Я заехала на минуту взять кое-какие вещи.

– Значит, ты не остаешься?

– Нет.

– Надеюсь, это не из-за меня? – спросил он, с улыбкой уставившись на свои ступни.

– Конечно, нет. Я сейчас бо́льшую часть времени провожу в Лондоне.

Он бросил вороватый взгляд на ее левую руку.

– Тебя, вижу, можно поздравить?

– Да, спасибо.

– И когда же?

Она ответила, что это еще не решено, и двинулась к ступенькам.

– Э-э… – протянул Клод. – Я хотел спросить…

– Да?

– Ты меня не собираешься выгнать?