Банда 8 - Виктор Пронин

Пафнутьев нашел и всмотрелся в цифры итоговые, годовые цифры комбината — и эту справку подготовил до него дотошный следователь, который почему-то пропал по неизвестной причине. Так вот, оказывается, комбинат давно перекрыл лучшие доперестроечные свои показатели, работал гораздо производительнее, чем раньше.

Хороший комбинат оказался в руках у Лубовского, а если припомнить, что к комбинату относились и каменные карьеры, и щебеночные дробилки, нефтебаза и даже несколько асфальтобетонных заводов, незаменимых при строительстве дорог, Лубовский был человеком состоятельным. А учитывая, что этот комбинат был далеко не самым крупным предприятием в империи Лубовского, учитывая, что в его руках оказались и машиностроительные заводы, и даже какое-то дальневосточное пароходство, учитывая, что...

На этом месте слегка ошарашенные мысли Пафнутьева прервались резко прозвучавшим телефонным звонком.

Опять звонил Халандовский.

— Паша, ты уже закончил свой рабочий день?

— Нет еще, часик посижу.

— Советую — заканчивай и срочно возвращайся домой. Я уже здесь и жду тебя с нетерпением.

— Что-нибудь случилось?

— Да.

— С тобой?

— Нет. С тобой, Паша.

— А я вроде как бы и не почувствовал.

— У тебя все впереди.

— Хватит уже тянуть, а?

— Твоя квартира вскрыта и разграблена.

— Квартира в нашем городе или ты имеешь в виду мое московское общежитие?

— Здесь, Паша, здесь. Они что-то искали. Я даже догадываюсь, что именно.

— Поделись.

— Чуть попозже, как говорит один мой знакомый. Чуть попозже.

— Еду, — кратко сказал Пафнутьев и положил трубку. — Что-то больно крутоватая жизнь у меня здесь налаживается, — проворчал он и понес тома уголовного дела к сейфу. Тщательно запер его, наклеив бумажку со своей подписью, подергав за металлическую ручку, он вышел и с той же тщательностью запер кабинет, опять подергав для верности на этот раз дверную ручку. Последнее время какая-то повышенная осторожность появилась в нем, везде он видел если и не подвох, то что-то готовящееся против него. Быстрым шагом прошел по коридору, сбежал по лестнице, вышел во двор и, сразу найдя взглядом свою машину, направился к ней.

Андрей был на месте, и это маленькое невинное обстоятельство как бы обдало его теплой волной.

— Ничего, Андрюша, пробьемся, — сказал он, обращаясь не столько к Андрею, сколько к самому себе.

— Проблемы, Павел Николаевич?

— Звонил Халандовский. Он ждет нас в моей квартире.

— У него есть ключи? — удивился Андрей.

— Нет, дело в другом. Взломана дверь.

— Ни фига себе! Там было что взять?

— И да, и нет. Телевизор можно было взять? Можно. Кое-что в холодильнике было. Мой чемодан со шмотками... Но это не то, за чем полезут в комнату следователя по особо важным делам. — Пафнутьев со значением поднял указательный палец, подчеркивая собственную значительность.

— Но дом-то под охраной!

— Именно в этом и таится самый большой вопрос.

— Крутой клиент вам достался.

— Разберемся.

Поднявшись на свою площадку, Пафнутьев поколебался несколько секунд и толкнул дверь, она легко подалась. Снаружи на двери не было никаких повреждений, но если на нее посмотреть из прихожей, то было видно — замок сорван.

Пройдя по коридору, Пафнутьев увидел на кухне Халандовского. Тот сидел за маленьким столиком, перед ним стояла бутылка виски и вскрытая баночка с красной икрой.

— А, Паша, — без удивления произнес он. — Заходи. Давно тебя жду. Понимаешь, я приехал пораньше, подумал — вдруг ты тоже пришел со службы пораньше, чтобы приготовиться к встрече со мной, накрыть стол белой скатертью, приготовить чего-нибудь вкусного... Но нет, не увидел я твоей заботы, не увидел. Зато увидел, что дверь открыта. Толкнул — точно открыта. Замок сорван. Хорошо так сорван, грамотно. Я бы так не сумел, я бы обязательно повредил наружную обивку. А здесь обивка цела, даже более того...

— Так. — Пафнутьев остановился на пороге комнаты.

Здесь явно шел хороший такой, подробный обыск. Причем незваные гости, кажется, умышленно наводили больший беспорядок, чем требовалось. Все можно было сделать аккуратнее, с большим уважением и к своей работе, и к хозяину. Из чемодана все было вытряхнуто на пол, поролоновый матрац задран так, что, кажется, стоял почти вертикально, телевизор остался, но стоял на подоконнике...

— Паша, они тут славно поработали! — раздался за спиной голос Халандовского.

— Даже слишком.

— В каком смысле?

— Вовсе необязательно устраивать весь этот бардак. Они боялись, что я не замечу обыска.

— Ты знаешь, что они искали?

— Они искали тот самый пакетик, с которым ты ушел утром.

Что-то его тревожит в этих обгорелых бумагах, что-то его тревожит.

— Надо бы их изучить повнимательнее, — сказал Андрей.

— И снять копии, — добавил Халандовский. — Мало ли что... В конце концов, они могут добраться до этого портфеля, да и я могу оплошать.

— Можешь, — согласился Пафнутьев, подняв со стола бутылку виски — прикидывая, сколько же выпил Халандовский. — Конечно, можешь, — добавил он, возвращая бутылку на стол. — Но, кажется, мы затеяли опасные игры. Этот человек принимает очень быстрые решения. И у него есть кому их исполнять.

— Почему ты так думаешь?

— Он сам мне сказал. Сегодня. В больнице. И через час доказал делом.

— Шустер, — сказал Халандовский.

— А ты этого не знал?

— Догадывался.

— Чтобы уж все знать твердо и окончательно... — Пафнутьев прошел на кухню. Когда Халандовский, рванувшись вслед за ним, тоже оказался на кухне, то увидел странную картину — Пафнутьев внимательно изучал содержимое холодильника. — Суду все ясно, — сказал он.

Халандовский молча стоял в дверях, ожидая пояснений.

— Суду все ясно, — повторил Пафнутьев. — Виски на месте, икра на месте, баночка с крабами тоже не тронута.

— И что это все означает?

— Ты можешь себе представить квартирных воров, которые оставили бы виски, икру и крабов?

— Не могу, Паша. Я бы не оставил. Я теряюсь в догадках.

— Это не были квартирные воры. Человек, который их послал, дал четкие указания — ничего не трогать, кроме одной вещи.

— Ты имеешь в виду...

— Обгорелый портфель. У них есть возможность заглянуть в мой сейф. И они наверняка туда заглянули. И только после этого решились на взлом. Лубовский сегодня несколько раз напомнил, что хотел бы получить свои вещички обратно.