Непристойный негатив - Картер Браун

Когда я подъехал к дому Сэнфорда, часы показывали четверть десятого. Припаркованный перед домом большой черный седан свидетельствовал о том, что Блэр прибыл сюда раньше меня, и это было просто замечательно. Я вышел из машины и подошел к черному седану. Багажник оказался не заперт, что многократно упрощало стоящую передо мной задачу. Открыв багажник своей машины, я взял в руки лежавший там обрез; затем вынул из кармана носовой платок и тщательно протер его, после чего переложил оружие в багажник автомобиля Блэра и захлопнул крышку. Как сказал кто-то из умных людей, именно неожиданные подарки приносят больше всего радости. Затем я собрал уложенные на заднее сидение моей машины пять жестянок с пленкой и прихватил их с собой.

Когда Паула открыла мне дверь, я обратил внимание на то, что она была одета в облегающую хлопчатобумажную блузку и ещё более тесные потертые голубые джинсы. Наверное ей просто не хотелось рисковать, после того, как Джейк накануне так безжалостно обошелся с её шикарным нарядом из черного бархата.

— А, это ты, — безо всякого воодушевления протянула она.

— Ну как, все уже в сборе, можно начинать? — спросил я.

Она кивнула.

— С ними приехала девица. Я как только увидела её, сразу поняла, что Блэр мазохист.

Я пропустил её вперед, что дало мне возможность захлопнуть за собой дверь, а затем снова чуть приоткрыть её. Когда мы вышли на балкон, в мою сторону устремились взгляды сразу четырех пар глаз. Паула быстро отошла и встала у перил, как будто давая тем самым понять, что у нас с ней нет и не может быть ничего общего. Я осторожно сложил жестянки с пленкой на ближайший стул и затем распрямил затекшую спину.

— Мне бурбон со льдом, если можно, — объявил я.

Паула презрительно повела плечиком.

— Здесь слуг нет.

Посреди балкона стоял новый сервировочный столик с расставленной на нем внушительной батареей бутылок, поэтому я направился к нему и начал неспешно готовить себе напиток.

Блэр медленно повернул голову и посмотрел на Сэнфорда, сидевшего в своем любимом кресле-качалке.

— А какого черта здесь нужно Холману? — прошипел он.

— Понятия не имею, — отозвался Сэнфорд и глупо хихикинул. — Может быть лучше спросить об этом его самого?

— Слушай, Расс, если хочешь, я вышвырну его отсюда вон, — предложил Джейк.

— Швырни его лучше вниз с балкона, — подала голос Лотти. — Он всего-навсего жалкий мозгляк!

Лотти была одета так же, как в день нашей с ней первой встречи: растегнутая рубашка, завязанная у пояса и коротенькая юбчонка, едва-едва прикрывавшая её прелести. Изумрудно-зеленые глаза смотрели с невыразимой скукой, но я очень надеялся на то, что сегодняшний вечер ещё предподнесет ей парочку самых неожиданных сюрпризов.

— Я подумал, что мы могли бы устроить аукцион, — сказал я.

— Что за чушь он мелет? — воскликнул Блэр.

— Аукцион? — Сэнфорд недоуменно захлопал глазами.

— Феррелл не пожелал воспользоваться предоставленным ему правом и выкупить негатив у Джемисона, — продолжал я. — Поэтому за него это сделал я.

— Врешь! — выкрикнул Блэр.

Я вытащил из бумажника расписку и протянул её Блэру, который не спеша прочитал документ, после чего снова возратил его мне.

— Но только зачем Джемисону понадобилось продавать его тебе? — спросил он.

— Потому что прекрасно понимает, что он не в твоей весовой категории, — ответил я. — Если ты собираешься заключить сделку с Сэнфордом, чтобы закончить картину, то Джемисону там делать нечего. Поэтому он уступил мне часть негатива, принадлежавшую прежде Ферреллу, избавив себя тем самым от дальнейших проблем.

Неслышно ступая, Джейк подошел к стулу, передвигаясь с необычной для его туши грацией. Взяв в руки ближайшую из банок с пленкой, он внимательно изучил этикетку на крышке, после чего с той же тщательностью проверил и остальные банки.

— Да, это действительно тот самый негатив, — констатировал он.

— И значит ты, Холман, хочешь продать свою долю? — уточнил Блэр.

— Именно. — Я кивнул. — Так что можно начинать торги.

— Превоначальная цена была одиннадцать тысяч, — сказал он. — Я даю пятнадцать.

— Прямо сейчас? — поинтересовался я.

— Если ты согласен взять чек.

— Постойте-ка! — взволнованно закудахтал Сэнфорд. — Мне казалось, что это и в самом деле будет аукцион.

— Чек я возьму, но он должен быть выписан на банк в Лос-Анджелесе, сказал я Блэру.

— Даю двадцать, — быстро отреагировал Сэнфорд. — Слышишь, Холман? Двадцать тысяч!

— Я лучше возьму пятнадцать у Блэра, — ответил я. — Тем более, что ты, Джерри, лишен права участия в торгах до закрытия аукциона.

Он удивленно заморгал.

— Это почему?

— Потому что у Холмана есть голова на плечах, вот почему. — Блэр закончил выписывать чек, вырвал его из чековой книжки и отдал мне. — Все, что ему было нужно, так это быстро и с наименьшими осложнениями спихнуть с рук товар. Правильно я говорю, а, Холман?

— Совершенно верно, — согласился я, а затем аккуратно сложил чек и убрал его в бумажник.

— Надо же, стоило всего разок слегка пнуть его по почкам, и он сразу же взялся за ум, — усмехнулся Джейк.

— Дело сделано. — Блэр обернулся к Сэнфорду. — Итак, теперь каждый из нас владеет половиной негатива. Предлагаю поступить по справедливости. Расходы и прибыль — все поровну.

— Не надо меня торопить, — сказал Сэнфорд. Его серые глаза оценивающе разглядывали меня из-под нависших век. — А как насчет девчонки?

— Лотти? — Блэр пожал плечами. — А что насчет Лотти?

— Ну, она хочет получить роль в фильме?

— Ты что, рехнулся, что ли? — решительно возразила Лотти. — Чтобы я играла Айрис Меривейл? Так она же была совсем старухой, когда начинала сниматься!

— А тут особого таланта и не требуется, — злобно проговорил Сэнфорд. Достаточно лишь хорошей фигуры и опытного режиссера. Фигура у тебя уже есть, а режиссер за нами.