Игры оборотней - Эдогава Рампо

Историю своей жизни Юмико излагала так отстраненно, будто пересказывала чужую историю.

— Человека я впервые убила, когда мне было двенадцать. Это был мальчик моего возраста. Он часто приходил к нам, мы нередко убегали в сад и там, в кустах, обнимались. Я знала, что взрослые на любовь тоже смотрят как на зло, и поэтому мы оба прятались от них. Я, наверное, любила этого мальчика. Мне хотелось его трогать, гладить, обнимать, хотелось всего его ощущать. В один прекрасный день я вдруг почувствовала очень острое желание — как когда-то кошку — задушить его. Но понимала, что физически мне с ним не справиться, и придумала другое. У нас во дворе пруд, в одном месте очень глубокий. Туда я и сбросила его. И наблюдала потом, как он барахтается, пытаясь выбраться из воды. А потом вернулась домой. Никому ни слова не сказала об этом. Обычно люди в таких случаях раскаиваются, ведь так? А я — нет. Наоборот, я испытывала буйную радость, наслаждение. Все думали, что мальчик утонул случайно, горевали. Меня, конечно, ни в чем не заподозрили. Это был первый случай. До брака с Огаварой я убила еще четырех молодых людей. С возрастом, естественно, я стала понимать, что закон и мораль не допускают этого, что общество презирает убийц и сурово наказывает их. В какой-то мере это меня останавливало. Но не всегда. Может быть, я психически больна? Хотя я так не думаю. Разве мыслить по-другому, поступать не так, как все, — болезнь? Да и кто знает, что есть добро, а что — зло?

Юмико помолчала. А потом грустно улыбнулась и добавила:

— Своими мыслями, воспоминаниями я ни с кем ни за что не поделилась бы. Только вам, господин Акэти, захотелось открыть душу. И то потому, что вы разоблачили меня… Если признаться, я хотела этого. Давно уже мечтала о встрече с вами, мне хотелось, чтобы вы помогли мне разобраться в себе. Возможно, подсознательно это желание руководило моими поступками.

Акэти и Сёдзи молчали. Да и что скажешь, услышав такие откровения? А Юмико хотелось выговориться. Впервые в жизни.

— В одной приключенческой книге, еще в детстве, я читала о воительницах типа амазонок. Они сражались в утыканных шипами доспехах. В схватке с противником обнимали его, шипы вонзались в тело врага и убивали его. Как я завидовала этим женщинам! Мечтала иметь такие же доспехи и в них обнимать любимых… Да, меня многие любили. Мои самые безумные желания выполнялись безоговорочно. Однажды я велела одному парню прыгнуть в воду с высокого утеса. Знала, что в том месте много подводных скал и живым ему не остаться. С другим человеком, которого тоже горячо любила, отправилась в горы и там столкнула его с кручи.

В этот момент в луче фонаря обозначилось что-то черное, оно стремительно неслось вниз и, когда достигло колен Юмико, раздался ее исступленный вопль:

— Сёдзи! Сёдзи!! Убей его!!! Скорей!!

Акэти быстро взял с колен Юмико высохшего богомола, вероятно выпавшего из паучьих сетей. Такэхико вспомнилась подобная ситуация во дворе особняка. И Акэти знал о ней — и по рассказам Сёдзи, и из дневника.

— Госпожа Огавара, вы что, так боитесь богомолов? — удивленно спросил он.

Юмико не могла говорить, ее била дрожь.

— Не боитесь пауков, сороконожек, змей, и только богомолы наводят на вас такой ужас? А почему — знаете?

Юмико молчала.

— Видимо, в детстве вы наблюдали это либо читали, в общем, поняли, что чем-то вы схожи с богомолом, а осознав, стали ненавидеть их; ненависть затем переросла в страх. То, что я имею в виду, характерно и для пауков, но вы, вероятно, этого не знаете, поэтому и не боитесь их.

Акэти пристально посмотрел в расширившиеся от страха глаза Юмико.

— А говорю я вот о чем. Во время совокупления самка богомола поворачивает голову назад и загрызает самца. Тот в любовном экстазе не сопротивляется…

Акэти не успел договорить. Юмико в отчаянии зажала уши руками и, словно обезумев, неистово вертела головой.

— Вам тяжело это слышать? Значит, я угадал. Значит, вами движет эта неутолимая страсть. Так просто человека не убьешь — сами говорили: общество осудит, и очень сурово. Вот и приходится долго и тщательно готовить этот ваш заключительный аккорд любви. Вообще-то издавна люди говорят: так люблю тебя, что съесть хочется. Но слишком прямолинейно и гипертрофированно выглядит это у вас… Позвольте рассказать вам одно предание. Высоко в горах живет чудовище, которому постоянно нужна жертва — красивая девушка. Выбрав жертву, на крыше дома, где она живет, чудовище оставляет знак — белое перо. На следующий день безропотные жители деревни торжественно приносят в паланкине девушку к храму в горах и оставляют там. Глубокой ночью появляется чудовище и пожирает жертву. Разве вы сильно отличаетесь от него? Вы то же самое чудовище, только в образе красивой женщины. И ваши жертвы — молодые мужчины. Вы наверняка знаете это предание. Отсюда и белые перья, которыми вы помечали свои жертвы.

Юмико отрешенно смотрела в одну точку. Казалось, она не слышала того, о чем горячо говорил Акэти.

— Я боялся, что вы, госпожа Огавара, попытаетесь покончить с собой, так поступил бы каждый уважающий себя человек. Но эти категории — честь, совесть, достоинство — вам неведомы. Вы поставили себя над обществом, выше религии, выше морали. Но нет, вы не доросли до морали. Вы остались животным. И любовь для вас — лишь плотское наслаждение. А вот интеллект развит чрезвычайно. Поразительное сочетание — душа животного и высочайший интеллект. Такие люди появляются, наверное, раз в тысячу лет… Вы понимаете, вас ждет строгий суд. Но он, кажется, не страшит вас, скорее, наоборот, вы ждете его, для вас и это — удовольствие. Ведь и ко мне, разоблачившему вас, вывернувшему наизнанку вашу душу, и ко мне, как я вижу, вы не испытываете враждебности. В ваших глазах даже в этот момент я вижу неистребимое вожделение. Оно пугает меня. — Акэти вытер платком лоб и шею. Он был взволнован так, что его пот прошиб. Чары этой страшной женщины действовали и на него.

— Да, я вас люблю, — абсолютно спокойно проговорила Юмико.

— Наверное, будь у вас пистолет, вы бы убили меня, — сказал Акэти. — Два человека знают вашу тайну — я и Такэхико. Тогда уж надо убивать обоих. К тому же оба любимы вами. Сёдзи сам готов был умереть, но я разума не потерял.

— Я и не помышляю о том, чтобы убить вас, — тихо проговорила Юмико. — Вы уже все знаете. Добавить больше нечего. Я готова полностью следовать вашим указаниям.

* * *

Да, уважаемый читатель, события идут к закономерному финалу. Юмико Огавара закончила свою долгую кровожадную игру сокрушительным проигрышем. Акэти одержал убедительную победу. Но почему-то он медлил, не торопился ставить последнюю точку. Может, потому, что не мог не оценить должным образом и то хорошее, что все же было в этой женщине, — сильный, независимый характер, неземную красоту, чистосердечность признания и даже чувство любви к нему.

Но прочь сантименты. Акэти резко поднялся, направился к выходу и свистнул. Сразу же у входа в блиндаж показалась невысокая фигура Кобаяси.