Сапфиры Айседоры Дункан - Алина Егорова

Он присел рядом и больше не произнес ни слова. «Странный какой-то. В доме вел себя, как глухонемой, и теперь уселся и молчит», – подумала Алиса. Впрочем, ей все равно. Пусть сидит, бревно не ее личное.

Так они и просидели молча, любуясь, как меняет краски вечернее небо.

* * *

Чух-чух-чух – стучали колеса. Пых-пых-пых, – передразнивал их Обносков про себя. За мутным окошком мелькали летние пейзажи, умиротворяя и радуя глаз. «Мелколесье, степь да дали», – вертелась у Лени в голове строчка из Есенина. Свесив голову, он лежал на верхней полке и смотрел в окно. Вот бы полететь сейчас, как птичка, – вспомнил он очередную цитату из классики, наблюдая за выводком гусей, важно шагающих по пыльной дорожке. Хорошо им, гусям, их кормят, выгуливают, знай себе щипли травку и наслаждайся жизнью. А тут приходится вертеться, как белка в колесе и думать, как жить дальше. С каким удовольствием он превратился бы сейчас в одного из этих жирных гусей, у которых основная забота – как посытнее набить брюхо. Вообще-то Леня мнил себя орлом, в крайнем случае соколом, но в свете последних событий он готов был стать кем угодно – хоть тушканчиком, хоть земляным червем, только бы не расхлебывать кашу, которую он заварил.

Скорый поезд шел из Петербурга и, как казалось Обноскову, увозил его от проблем. Нервы у Лени расшатались, он подолгу не мог уснуть, а когда засыпал, то видел во сне кошмары. Оксана с окровавленной головой протягивала к нему руку и говорила: «А перстень-то у меня! Вот он, возьми!» – она разжимала кулак, и на ее ладони появлялись сапфиры. «Не надо!» – пятился назад Леня и упирался в стенку. Оксана приближалась, превращаясь в страшное чудовище. Обносков сжимался от страха, заслоняя лицо руками. «Мама!» – кричал он в ужасе и просыпался. В другой раз ему снился Каморкин. Его новгородская квартира была похожа на склеп. В ней пахло сыростью и раздавались глухие, устрашающие звуки. Старик молча вел его за собой. Леня идти не хотел, но сопротивляться не мог. Они пришли к старой заброшенной могиле с ржавым крестом. Вокруг серая тьма и огромная ворона на качающейся ветке высохшего дерева.

– Ты хотел получить королевский перстень? Забирай! – Каморкин бросил перстень ему под ноги. Леня посмотрел вниз и увидел перед собой вырытую яму.

– Нет! Я не хочу! – закричал он, падая в яму. – Мама! Мама! Спаси меня! – задыхался он в истерике и просыпался.

Три такие ночи совершенно измучили Обноскова, и он решил срочно уехать в Шарью. Там другой мир, мир его детства, где есть мама, которая его пожалеет и защитит. В Шарье сейчас Алиса, такая родная и домашняя, без своего пижона Инархова и прочих поклонников. Жену он уже почти простил. Она, конечно, была не идеальной и доставляла массу переживаний, особенно в последнее время, но без нее плохо. Рядом с ней Леня чувствовал свою значимость, а это для него важно. Сейчас, после проваленного плана обогащения, Леня слегка померк в собственных глазах и нуждался в том, чтобы самоутвердиться. Все-таки правильно, что он поехал в Шарью. Работа потерпит, никуда не денется, а собственный покой – нет. Обносков ехал и предвкушал, как он будет наслаждаться жизнью в предстоящие дни. Две заботливые женщины – жена и мама будут ходить вокруг него на цырлах, стараясь угодить. Мама потому, что это мама. Она всегда опекала своего единственного и любимого сына. Он для нее был и всегда останется Ленечкой, маленьким, сладеньким, самым лучшим. Он мамина радость, свет в окошке, ее надежда и смысл жизни. Алиса перед ним виновата, и ее прямая обязанность – расстараться и заслужить прощение. Он-то другую жену найдет запросто, стоит только свистнуть, выстроится очередь из стройных ног на высоких каблуках. Мужики нынче в дефиците, поэтому бабам любой за счастье, а он, Леонид Обносков, не любой, он мужчина экстра-класса. Алиска красивая, но этого мало, чтобы замуж взяли. И чего уж там, не первой свежести. Это мужчины с годами как драгоценное вино становятся, а девушки с возрастом обесцениваются, после двадцати трех им ловить уже нечего. Алиса раньше могла носом вертеть, когда ей девятнадцать было, а сейчас, чтобы одной не остаться, она должна за мужа обеими руками держаться, потому как быть замужем для женщины – святое. Можно иметь тысячу поклонников, но ни одна сволочь замуж не позовет. Алисе пора спуститься с небес на грешную землю, а если сама она это не сделает, придется ей помочь. Да, да, такая у него нелегкая задача – жену воспитывать. Что же поделать, если она до сих пор в розовых облаках витает и в сказочных принцев верит? Нет, все-таки один принц ей в жизни повстречался, здесь против фактов не попрешь. Ей в отличие от большинства женщин крупно повезло. Другие и одного встретить не могут. Так что Алискин лимит на принцев по-любому исчерпан. Один принц – это уже много, а двух принцев даже в сказках не бывает.

* * *

Алиса никогда не чувствовала скуки. Вообще. Или ей так только казалось потому, что в ее жизни еще не было обстоятельств, в которых ей стало бы скучно. Она могла долго обходиться без общения и телевизора. Отсутствие телевизора воспринималось ею скорее как благо, нежели как неудобство. Леня постоянно его смотрел, поэтому Алиса радовалась возможности отдохнуть от включенного экрана. Ей нравилось болтать в компании подружек, щебетать о своем, о девичьем; пить кофе с пирожными и любимым вишневым ликером, обсуждая модные тряпочки и прочие женские штучки. Но и без подруг Алиса чувствовала себя хорошо. Ей было интересно с самой собой. Вот и здесь, в Шарье, с единственным центром досуга в виде дома культуры да парочки кофеен на площади, она и не думала скучать. Она отдыхала от мегаполиса в тихой провинции и находила в этом удовольствие.

Алиса облюбовала симпатичный пятачок в саду свекрови и решила его преобразить. По ее замыслу, должна была получиться альпийская горка. Она как сумела вскопала почву и очистила ее от сорняков. На рынке с воодушевлением выбирала семена, которые собиралась посадить. Ей хотелось, чтобы клумба получилась нарядной, с яркими душистыми цветами. В садоводстве горожанка Алиса разбиралась неважно, она следовала написанному в специальных журналах и советам свекрови. Нина Карповна охотно делилась с невесткой своим богатым опытом выращивания цветов, а уж цветоводом она была знатным. У пожилой женщины светлело лицо, когда она рассказывала, как нужно выбирать семена и как их высаживать, чтобы они проросли.

– Мне очень понравился флокс. Давайте его посадим.

Алиса уже купила семена красного, как пламя, флокса. Из всех растений он выглядел наиболее привлекательно. Или это картинка на пакете с семенами флокса была такой, что хотелось вырастить именно его.

– Конечно, моя хорошая. Я буду только рада.

– А еще дельфиниум. Он такой нарядно-белый, будет смотреться торжественно, как невеста.

– Да, да, милая. Дельфиниум красивый цветок.

– И гвоздику, – в глазах Алисы заиграли лучики. Она уже представила пурпурные соцветия индийской гвоздики.

– А вот гвоздику сейчас лучше не высаживать. Она капризная, может не взойти. У меня есть семена ползучей живучки. Шикарное растение, надо сказать. И неприхотливое, что немаловажно.

– Ползучка! – рассмеялась Алиса. – Будем выращивать живучую ползучку!