Пустые головы - Вадим Молодых

– Диана значит «божественная»… – смог пробормотать Малой. Во рту была пустыня.

– Да. Родители ничего оригинальнее не придумали кроме этого вычурного имени.

– Почему же вычурного? Красиво: Ди-а-на… – он хрипел и сипел.

– Нравится? Мне тоже деваться некуда. Хотя для простоты можешь звать меня просто Дина.

Тут к ним с упрёком на лице повернулся впереди сидящий «гранитогрыз». Пришлось замолчать и уткнуться в свои книги. Но для Антона великое знание, законсервированное когда-то на страницах раритетного тома, стало невозможным к восприятию, словно оно расконцентрировалось после открытия книги, как мгновенно расходящийся в атмосфере распечатанный из консервной банки воздух. Он механически привычно глазами бегал по строчкам, но чтобы что-то уловить… Какое там! Он висками чувствовал свой бешеный пульс. Он был так напряжён, что близок к обмороку. Антон не знал, что делать, что говорить хотя бы шёпотом. Он только чувствовал, что надо бы что-то говорить. Он знал, что надо при этом смотреть ей прямо в глаза… Ну если не смотреть, то хотя бы заглядывать. Избавляться тем самым от своего глубочайшего смущения и приводить в смущение её. Он это знал по художественно расписанным и прочитанным теориям обольщения, но практически не мог управлять своими ощущениями. Просто сидел и тупо смотрел в книгу. Дина отвлеклась от своего конспекта и взглянула на него:

– О-о-о, юноша, как все серьёзно, – с искренним участием в голосе прошептала она, склонившись к самому его уху, отчего Антон пронзительно ощутил её запахи: духи, ягодную жвачку во рту, утренний шампунь в волосах и даже – о, господи! – запах её кожи. В висках застучало ещё сильнее. – Давай-ка, Антон, прервёмся. Пойдём покурим. Заодно проветришься, а то на тебе лица нет.

– Пойдём… Только… Я не курю…

– Так подышишь. Познакомимся хоть, соседство обязывает.

Стоя рядом с «божественной», кое-как смог вернуть книгу удивлённой библиотекарше. Смог даже прошептать, что ненадолго, мол, и еще вернётся. На деревянных, негнущихся ногах пошёл вслед за девушкой. Она, конечно же, по своему женскому обыкновению понимая, что молодой человек покорён, в походке перед его глазами еще кокетливо качнула бёдрами. Антон был окончательно убит. Он чувствовал себя маленькой собачонкой, которую красавица ведёт на невидимом поводке. Он ничего не мог с собой поделать. Он просто шёл за ней. В висках бешено – тук-тук-тук-тук…

Во дворе Диана уселась на скамейку, закинула ногу на ногу и посмотрела на Антона:

– Садись. Чего стоишь-то?

– С-спасибо…

Сел. Спина ровная. Диана усмехнулась:

– Да расслабься ты. Это уже даже не смешно…

Она залезла в свою сумочку, достала пачку тонких сигарет, прилепила к пачке жвачку и продолжила одной рукой рыться в сумочке. Бормотала ругательства. Антон, как заворожённый, смотрел на пожёванный бесформенный кусочек, прилепленный к целлофану на пачке. Для него этот кусочек своей святостью был подобен церковному воску. Если бы она в капризе велела ему проглотить его – он бы проглотил. Он бы с благоговением проглотил бы даже кусок пластилина. Или глины. Если бы только она его об этом попросила!

– Слушай, Антон, будь другом. Прикури у кого-нибудь. А то я зажигалку не могу найти. Самой неудобно как-то… Мужчина рядом, а я хожу, спички стреляю…

Она достала из пачки сигарету и дала ему. Антон неумело воткнул ее в рот и с готовностью кинулся к другим лавочкам с людьми. Вот уж пёс так пёс! Попросила бы тапочки в зубах принести – с других бы снял, а принёс.

Раскуривая сигарету для Дианы, Антон кайфовал. Ему был по фигу ментоловый вкус её дыма – он бы кайфовал, даже прикуривая бамбук. Это была ЕЁ сигарета. Он мог ЕЙ хоть как-то помочь. Вот оно – счастье! Когда вернулся и вручил, то с горечью отметил, как она пальчиками аккуратно вытерла фильтр и только потом со смаком затянулась.

– Чё молчишь-то? Скажи что-нибудь. Спроси…

– А чё спросить-то?

– Вот странный. Спроси, на каком я факультете?

– Н-на каком ты… вы факультете?

– О-о-ох-х. Ты… Вы… Говори за мной: Дина, на каком ты учишься факультете. Вопросительная интонация.

Антон мало-помалу брал себя в руки:

– Так на каком же?

– Филология, конечно. Самый женский факультет. Скажи теперь: а почему-то я тебя раньше здесь не встречал.

– Действительно. Уж сколько месяцев прошло…

– Так мы с тобой, Антоша, разными коридорами… Да чего там! … разными дорогами ходим. Ты-то, поди, из библиотеки не вылезаешь. А я первый раз там была. Хвост висит. До сих пор не сдала.

– Двоечница что ли?

– Ага. И по поведению «неуд», – Диана весело смотрела и даже подмигнула. – Что, отличник, не гожусь я в подруги? Ха-ха-ха. Даже знакомства со мной, наверное, водить не надо. Вдруг испорчу парникового мальчика-ботаника…

Диана, глядя в глупое выражение лица Антона, невольно весело расхохоталась. Даже закашлялась дымом.

– Кхе-кхе-кхе… Чё сидишь? По-хло-кха-пай по спине.

Для Антона это было за счастье. Он не похлопал – он погладил. Аж в глазах потемнело, а в голове помутилось.

– Ладно. Пошли обратно. Ты, вроде, оклемался. Нравлюсь так, что ли?

– Да, – уверенно, наконец, и твердо сказал Малой и сам себе понравился. – Очень. И давно уже.

Девушка игриво улыбалась:

– Так ты ж меня не знаешь совсем…

– Может поэтому и нравишься.

Антон на последней фразе стал настолько твердым, настолько уверенно посмотрел Диане в глаза, что она даже испугалась от неожиданности. Антон это заметил и развил атаку:

– Дай свой телефон. Позвоню как-нибудь.

– Зачем?

– Двойки помогу исправить.

Диана улыбнулась и записала свой телефон на той самой сигаретной пачке, оказавшейся уже пустой.