Фокиниада - Ольга Степнова

Дождь усилился. Севка громко спел «Оле, оле, Россия, вперёд!», ещё сильнее раскрутил карусель и… позвонил Шубе.

Он всегда ей звонил, когда – ночь, дождь и хандра…

Шуба фантастически тонко и умно справлялась с этим холостяцким коктейлем – знала, о чём говорить, как молчать, что пить и чем заедать эту хандру, ночь и дождь…

– Шуба, – всхлипнул он в трубку, – я немедленно еду к тебе.

– Ты пьян?

– Я… расстроен. Виски оказался паршивым, манговый сок отдавал редькой, а желтопёрые тунцы улетели на юг. Шурка, нужно срочно со всем этим что-то делать! Жарь картошку и доставай солёные огурцы. Я еду.

– Подожди! – крикнула Шуба прежде, чем он успел отключиться. – Я переехала…

– Что ты сделала?

– Сменила место жительства.

– Твою мать. Это шутка?

Шурка сто лет жила на одном месте, в однокомнатной хрущовке, доставшейся ей от матери.

– Это не шутка. Я переехала на улицу Туманную, в высотку. Квартира триста пятнадцать.

Севка длинно присвистнул.

Высотный дом на улице Туманной считался элитным. Квартиры там стоили бешеных денег, а, судя по номеру «триста пятнадцать», Шуба переехала не просто в квартиру, а в пентхауз, который стоил ещё дороже.

– Папашка блудный квартирку подбросил? – мрачно поинтересовался Севка.

– Да. Он решил, что я ужасно живу, и купил мне трёшку под небесами. Семнадцатый этаж, представляешь?

– Если честно, то слабо. Ты – на семнадцатом этаже? В трёшке? Тебе там не страшно?

– Нет, мне тут прикольно. К хорошему быстро привыкаешь.

– Шуба… боюсь, я теперь недостаточно хорош для тебя.

Шурка захохотала.

– Похоже, виски действительно был паршивым, – сказала она. – Первый раз ты усомнился в своей привлекательности! Купи большой ананас и приезжай.

– Шуба… – Она нажала отбой, а он хотел ей сказать, что очень любил её однокомнатную хрущовку с простреленной дверью и вечно падающим раздвижным креслом.

В супермаркете большого ананаса не было, и в круглосуточном киоске тоже не было.

– Не сезон, – объяснил продавец. – Возьмите манго!

– Да что ж это такое! – возмутился Фокин. – Чего не попросишь, всему – не сезон! Только у манго всегда сезон. Давайте… пять штук, что ли…

Сунув пакет с манго под мышку, Севка поймал такси и поехал к Шурке Шубиной, на Туманную.

Дом поразил его роскошной парадной, широкими лестницами, высокими потолками и консьержкой.

– Вы к кому, молодой человек? – любезно осведомилась старушка с голубыми кудрями.

– К Шубе, в триста пятнадцатую, – бросил на ходу Фокин, направляясь к лифту.

– К шубе, так к шубе, – кивнула старушка и что-то записала в блокнотике.

– «Вы к кому, молодой человек?» Ну, цирк! – хохотнул Севка. Он запутался в никелированных кнопках, и пока разбирался, как с помощью техники добраться до заветного семнадцатого этажа, зазвонил телефон.

– Манговый король слушает, – прижал Севка трубку плечом к уху, продолжая тыкать кнопки.

– Всеволод Генрихович, папа в беде, – отчеканил голос самозванки-секретарши Фокиной, которую Севка по забывчивости так и не сдал в психушку.

– Чей папа? – не понял Фокин.

– Ваш. У вас же есть папа?

– У меня есть папаня, но он в беде быть не может.

– Вы уверены?

– Абсолютно. Все несчастья, которые могли с ним случиться, уже случились. Он овдовел, спился, и большую часть времени проводит в могилах.

– Так вот, а теперь он в тюрьме.

– Вы… совсем сбрендили, как вас там… мисс Пицунда?

– Только что позвонил Василий Петрович Лаврухин и сказал, что ваш отец сидит в изоляторе временного содержания.

– За что?!

Севка вдруг вспомнил, что папаня не отвечал утром, не отвечал в обед, а вечером… Вечером телефон сообщил, что абонент недоступен.

Ладони вспотели, лоб покрылся испариной, а колени выдали такой тремор, что Севка чуть не рухнул как подкошенный.

– Василий Петрович пока не знает за что, но…

Сунув мобильник в карман, Фокин выскочил из лифта.

– Передайте это Шубиной из триста пятнадцатой, – сунул он на бегу пакет с манго консьержке.

Старушка с голубыми кудрями осуждающе покачала головой, но Фокин этого уже не увидел.

* * *

Мобильный Лаврухина не отвечал.

В милиции сказали, что Василий Петрович дома, дома жена сонно ответила, что Вася у мамы, а мама сообщила, что «Васька-засранец» опять дежурит.

– Бардак, – возмутился Севка, стоя на остановке. Но самое неприятное в этой ситуации было не бессовестно-неуловимое поведение Лаврухина, а то, что Севка напрочь забыл, где бросил свою машину. То ли возле НИИ, где снимал офис, то ли у дома Маргариты Петровны, где снимал комнату, то ли вообще на стоянке, – а если на стоянке, то на какой? Он пользовался тремя стоянками в зависимости от наличия там свободных мест. Не то, чтобы у Севки с головой было плохо, просто изматывающие слежки последних дней за блудливыми супругами и супружницами слились воедино, в один безликий, вязкий комок времени, и где и когда он бросал машину, Севка убей, не помнил.

Такси проносились мимо, все переполненные, и Севка бегом помчался в РОВД.

Телефон разрывался в кармане, звонила Шуба, но у Фокина не было ни сил, ни времени что-то ей объяснять.

Он ворвался в отделение, но ни взятки, ни уговоры, ни проклятия, ни угрозы не помогли ему добиться свидания с папаней и проникнуть в подвал, где находился ИВС.

– Я Фокин! – орал Фокин в лицо краснорылому капитану. – Меня весь город знает с самой наилучшей стороны!!

– Фокин, Мокин, мне наплевать, – бубнил капитан. – Я сказал, не положено, значит – не положено.

Севка уже приготовился сделать отчаянный рывок в сторону подвала, и хоть двумя словами успеть перекинуться с папаней, прежде чем ему скрутят руки и упекут на пятнадцать суток, но тут к будке дежурного подошёл подполковник ростом под потолок и, отдав Севке честь, спросил:

– Вы Фокин?

– Я Фокин! – по инерции проорал Севка. – Меня весь город знает с самой наилучшей сторо…

– Он Фокин, – подтвердил краснорылый, – хотя я не проверял.

– Уважаемый Фокин, – подполковник взял Севку под руку и притянул к себе, – хоть это и идёт вразрез со всеми правилами, я пропущу вас к отцу. Но только из уважения к Драме Ивановне!

– К кому? – не понял Севка.

– К вашей секретарше. Очень заслуженная женщина. Я с её племянником на горных козлов с вертолёта охотился. Она мне позвонила и попросила организовать своему шефу свидание с папой.