Малолетка - Андрей Бадин

— Крепись, Алексей, — издалека, сурово начал полковник, — поезд «Голубая стрела» потерпел крушение под городом Клином, в ста километрах от Москвы. Есть жертвы. Полная информация отсутствует.

У Алексея потемнело в глазах. Он представил себе, во что может превратиться поезд, сошедший с рельсов при скорости триста пятьдесят километров в час.

— Бери машину, езжай туда, но завтра утром я жду тебя. — Полковник похлопал его по плечу. — Надейся на лучшее, может, они живы.

Как Алексей добрался до полей совхоза «Клинский коммунар», он не помнил. Все его думы были о жене и дочке. Он помнил, что как загипнотизированный вдавил педаль газа в пол и гнал машину на предельной скорости до тех пор, пока не остановился возле милицейского поста.

— Куда прешь, — заорал на него капитан милиции с выпученными от ужаса глазами. Он пропускал только машины «Скорой помощи» в одну и в другую стороны. Вдалеке виднелись разбросанные вагоны и столб дыма. Огонь уже потушили, а вокруг состава стояли машины медиков, милиции и пожарников. Прибывали военные на грузовиках.

— Пропусти, там мои жена и дочь, — рявкнул Алексей и показал удостоверение майора КГБ. У всех агентов его группы были такие удостоверения, «прикрывающие» их настоящее место работы.

Капитан, увидев корку, вытянулся по стойке «смирно».

— Пропусти его, — закричал он лейтенанту-танкисту, дежурившему у наспех изготовленного шлагбаума. Тот приподнял полосатую жердь и махнул Коновалову — мол, проходи.

— Много жертв?

— Погибли все или почти все. Есть раненые, но их немного. Кто уцелел — калеки.

Стоял прекрасный августовский день, на голубом безоблачном небосводе сияло яркое, палящее солнце, пели птицы, и природа радовалась жизни. Но на дне небольшой низины, недалеко от разрушенного железнодорожного полотна, безраздельно царствовала смерть.

Алексей остановил машину возле оврага, вышел и с трепетом взглянул на то, что осталось от некогда прекрасного творения умелых человеческих рук.

Деформированная, искореженная масса металла бесформенной горой возвышалась из низины, и невозможно было понять, что перед тобой. Кое-где валялись куски серебристой обшивки, исковерканные колесные пары, изогнутые станины вагонов. Огонь уже удалось потушить, но дым еще шел из недр этой огромной свалки.

Уцелевшие пассажиры толпились у машин «Скорой помощи» и о чем-то тихо разговаривали. Коновалов спустился к ним, подошел к первому, стоящему ближе всех мужчине с измазанным кровью лицом и спросил:

— Вы не видели молодую женщину с годовалой девочкой?

Мужчина посмотрел на него, и глаза его моментально наполнились слезами.

— Я только что потерял жену и ребенка. Почему они, а не я? — Он закрыл лицо руками и тихо заплакал. — Уж лучше бы и мне вместе с ними, — шептал он. — Как мне теперь жить-то? — Он сел на оторванное колесо, валявшееся на земле, и зарыдал. Голова у него была пробита, и из небольшой выстриженной и обработанной зеленкой раны сочилась кровь. Бинтов на всех не хватало, и поэтому легкие ранения только дезинфицировали и по возможности делали укол от столбняка. И то не всем.

Алексей пошел дальше. Через несколько метров он наткнулся на трупы. Они лежали прямо на земле и ничем не были накрыты. Возле них ходили уцелевшие, убитые горем люди и искали среди погибших своих близких.

Пожилая женщина, с грязной целлофановой сумкой в руке подходила к каждому умершему, наклонялась над ним и вглядывалась в искаженное гримасой ужаса лицо. Видимо, она искала сестру или дочь, потому что Алексей расслышал ее шепот:

— Катенька, Катенька, где же ты, моя Катенька? — Осмотрев очередное тело, она несколько раз крестила его дрожащей рукой и направлялась к следующему.

Вдруг Алексей увидел джип «Чероки», милицейские «газики» и нескольких человек возле них. Там были люди в милицейской форме, в экипировке спасателей МЧС, военные, милиционеры и штатские. Они о чем-то беседовали, звонили по телефонам и пользовались рацией. Коновалов понял, что это оперативный штаб.

Он подошел к ним и, не зная, к кому обратиться, спросил у первого попавшегося милиционера:

— Кто здесь старший?

— Вон тот парень из МЧС, он командует работами по спасению потерпевших. А мы только следим за порядком.

Алексей подошел к коренастому мужчине лет тридцати, разговаривающему по спутниковому телефону.

— Пришлите еще «Скорые» и труповозки. Освободите по возможности морги. Мы не можем везти их в Москву — жара.

Коновалов подождал, пока тот договорит, а потом спросил:

— Скажите, есть списки погибших и оставшихся в живых?

— Никаких списков нет, нет времени на это. Мы раненых из-под обломков достаем. Там еще несколько десятков человек осталось, они живы, и надо их дотемна спасти.

— А сколько погибших?

— Пока неизвестно. По всей округе части тел собираем. Я в МЧС с самого его основания, много аварий видел, и авиа, и железнодорожных, но такого ужаса не припомню. — Он обессиленно сел на деревянный ящик из-под помидоров, дрожащими пальцами достал из смятой пачки сигарету и закурил. — Окрестные больницы переполнены, куда раненых везти, не знаем. Морги забиты, куда возить трупы, на чем? — Он снова затянулся. — А вы кто? — спросил он после паузы.

Алексей достал удостоверение и показал его командиру спасателей.

— А-а-а, — произнес тот, — у нас ваши уже имеются. — Он указал на мужчин в белых рубахах и галстуках, стоящих на железнодорожном полотне. Рядом были люди в милицейской и железнодорожной форме.

— Я здесь как частное лицо, — произнес Алексей. — В этом поезде ехали моя жена и дочь. — Алексей замолчал. Кислый ком вдруг подкатил ему под горло, и он почувствовал, что у него вот-вот сдадут нервы и он заревет как белуга.

Эмчеэсовец с сочувствием посмотрел на него и ничего не сказал.

— Я должен был ехать с ними в этом проклятом поезде, но меня вызвали на службу прямо из вагона, за две минуты до его отправки.

— Сочувствую, — произнес командир. — В каком вагоне они ехали?

— В третьем.

Спасатель поднял серьезный взгляд на Алексея и произнес:

— Если в третьем, то надежды, что они выжили, нет. Электровоз и первые три вагона полностью уничтожены аварией и огнем, и в них только обгоревшие трупы.

— А где раненые? — Алексей все-таки хотел посмотреть, нет ли там своих.

— Тяжелых срочно отправляем в ближайшие больницы, а тех, кто отделался ушибами, осматриваем и пока оставляем здесь. Ты сходи к потерпевшим, посмотри, поспрашивай, может, кто-то видел женщину с грудным младенцем. Если там не найдешь, то осмотри трупы. Если и среди них нет, то… или они были ранены и их увезли в больницу, или…

Коновалов, не помня себя, передвигаясь как лунатик, пошел к потерпевшим.