Портрет смерти. Холст, кровь - Алексей Макеев

Завлечь нас в дом ей не удалось. Возможно, я бы и рискнул, но Варвара вцепилась в ограду, заявив, что в помещении у нее болит голова. Мы попросили Консуэллу рассказать все, что она знает о соседях напротив. Сослались на занятость, пообещав, что в следующий раз обязательно заглянем, посидим, пообщаемся.

– Да что вы, там такая толпа живет, – махнула ладошкой Консуэлла. – Давно пора проредить. Честно говоря, я не знакома с творчеством соседа. А что, правда, был знаменитый художник? А вы не знаете, какая компания взяла на себя заботы по его погребению?.. М-да. Простите, это профессиональное. Вы говорите, что еще супруга скончалась?

Дама трещала без остановки, но все, что изливалось из ее бездонного рта, мы и так знали. В доме напротив постоянно кто-то ссорится, супруга с заплаканными глазами бегает за ворота. В особняк под номером четырнадцать наведывается местный начальник полиции, недавно приезжали из департамента по налогам, из городского управления, видела лично Базилио Альвареса – крупного бизнесмена с замашками гангстера, еще одного – Карлоса Басадену, который выходил из ворот, пылая гневом и рассылая во все стороны жгучие проклятья. Несколько раз в последний месяц въезжал фургон без опознавательных знаков, но надолго не задерживался…

Фургон – это было единственное, что наводило на размышления. Но я не знал, с чем его связать. Мы ушли от Консуэллы, дав обещание, что в обозримом будущем непременно заглянем.

На территории особняка под номером шестнадцать протекал плановый семейный скандал. По саду носилась свирепая брюнетка не самых пляжных очертаний, пинала «шашлычные» приспособления, переносные лавки, керамических гномиков с мордашками блаженных и святых. Выше пояса брюнетка была в бикини, ниже – в огненно-желтом парео, а между бикини и парео энергично перекатывались жировые складки.

– Боже, – ахнула Варвара. – Сколько бабу ни корми, все равно бикини купит.

Муж – худой, нескладный – в бессильной ярости метался по крыльцу, потрясая кулаками.

– Раньше надо было думать, – хмыкнула Варвара. – После брака кулаками не машут.

На этой формуле мы и завершили знакомство с почтенным семейством Конрада и Долорес. Звонить и что-то спрашивать было глупо. Знойный испанский темперамент – могло и нам достаться.

– Здравствуйте, молодые люди, проходите, – хитро прищурился сморщенный нацистский преступник. – Очень рад, что вы зашли. А я уже видел вас несколько раз. Судя по лицам, вы прибыли из Восточной Европы?

Я невольно потянул носом – не попахивает ли дымом газовой камеры?

– Несколько вопросов, уважаемый, – вежливо сказал я. – Вы Клаус Липке?

– Конечно, – старик лучезарно улыбнулся. – Да вы проходите, не бойтесь. Сейчас мы с вами чайку сообразим, можем что-нибудь покрепче. Как насчет старого доброго шнапса?

За спиной старика по гаревой дорожке прогуливался мускулистый мраморный дог. Зевал, посматривал с гастрономическим интересом в нашу сторону.

– Ой, собачка, – сдавленно обнаружила Варвара.

– Да что вы говорите? – добродушно засмеялся старик. – Не бойтесь Гудериана, он не бросится, если не получит четкий вразумительный приказ.

С чувством юмора у старика действительно был полный порядок.

– Вы лично были знакомы с Гуго Эндерсом? – сменила тему Варвара.

– Я слышал, у соседей неприятности, – сочувственно поцокал языком старикашка. – Журналисты пытались выбить мою калитку. Знаете, я стараюсь не вмешиваться в чужие житейские истории, живу своей жизнью, вернее, доживаю… – старик засмеялся неприятным дребезжащим смехом. Варвара втянула голову в плечи. Да и мне в присутствии этого парня становилось не по себе. С удовольствием бы треснул его по сплющенной макушке. Но не самое удобное время мстить за Бухенвальд и Треблинку.

– Гуго Эндерс жил в этом доме еще со своей первой семьей, – трещал старик, выразительно артикулируя. – У него был сын, жена Анна. Но потом, увы… автомобильная катастрофа, мой сосед остался один. Я почти его не видел, он жил отшельником, а если мы пересекались, то практически не разговаривали. Могли нагрубить друг дружке, если честно. Он меня не любил, я его не любил…

«А за что тебя любить, мерзкий скользкий старикашка?» – подумал я.

– На этом, собственно, наше общение и ограничивалось, – развел сухими руками Клаус Липке.

«Да и наше с тобой, видимо, не затянется», – тоскливо подумал я.

– Незадолго до исчезновения Гуго Эндерса вы не замечали ничего странного?

И тут в затянутых морщинами глазах нацистского злодея что-то мелькнуло. Мелькнуло и прошло. Я понял, что он ничего не скажет. Но феномен сам по себе прелюбопытный.

– Признаться честно, молодые люди, я даже не знаю, когда он пропал. Неделю, две назад. Меня это мало касается. Жаль вот только госпожу Эльвиру… Я слышал, что несчастная девушка погибла? Эх, за все приходится платить. И за красивую жизнь тоже…

За внешним добродушием различалась неодолимая стена. Слова отскакивали от нее, как мячики.

– Вы из России, – догадался старик. Я думал, что он смутится, но он и не подумал. – Очень уважаю советских людей. Скажите, а вы задаете мне вопросы на законных основаниях или… так, по собственной инициативе?

– Скорее, последнее, уважаемый, – признался я. – Знаете, у нас к вам предложение. Вы имеете что сказать, но не говорите из принципиальных соображений. Видимо, ждете, пока у ваших соседей еще что-нибудь случится. Ждать осталось недолго, уверяю вас. Вот моя визитка частного детектива, там есть английский текст. Позвоните, если надумаете.

Глаз у старика, невзирая на почтенный возраст, оставался цепким. Прищурившись, он изучил мою визитку и рассмеялся своим трескучим смехом.

– Вы молоды душой, уважаемый, – заметил я, выходя за ограду.

– Разве я один? – сощурился старикашка. – В каждом старце, уверяю вас, живет мальчишка, который никак не может понять, что же с ним приключилось…

– Садитесь, быстро, – рядом с нами остановился потертый «Пежо». Опустилось стекло, являя хмурую физиономию сержанта полиции Луиса Габано.

Мы конкретно не поняли, переглянулись. Вторая серия полицейского боевика?

– Садитесь, говорю, – прошипел Габано, опасливо поглядывая на ворота. – Мне нужно с вами поговорить.

Мы втиснулись на заднее сиденье. Сержант с места взял третью скорость. Дребезжащий рыдван прокатил мимо пальмовой шеренги, съехал на грунтовку и вскоре въехал в скалистую местность. Белокаменный городок остался в стороне. Но до моря мы не дотянули. Со всех сторон возвышались нелюдимые скалы. Габано съехал с дороги и заглушил мотор на ровной площадке под козырьком из вулканического туфа.

– Давайте уж до моря, – предложила Варвара. – А то живем тут второй день, а моря живого в глаза не видели.

– Не надо, – поморщился сержант. – В сумерках море очень красивое, оно вас будет отвлекать. Успеете налюбоваться.