Уникум - Варвара Клюева

Я подошла к жилому корпусу, поднялась на третий этаж и постучала в дверь триста третьего номера. Дожидаться ответа я не стала, потому что сразу поняла: источник гвалта, наполняющего коридор, находится совсем в другом номере. Дверь с табличкой «307» я толкнула уже без стука и сразу попала в эпицентр бури.

— Варька! Наконец-то! Сколько ж можно?

— Это форменное свинство, Варвара. Мы тут ждем, волнуемся, сидим как на иголках, а она там преспокойненько дрыхнет!

— Ну что там было, Варвара? О чем он тебя спрашивал?

— Ты рассказала ему про себя и Мирона?

— И вообще, как ты, Варвара?

Я попыталась вычленить в шуме хоть одну реплику, потом отчаянно затрясла головой.

— Замолчите! Я ничего не слышу!

Последнее заявление прозвучало, конечно, несколько странно. Ничего не слышать в этой комнате мог лишь человек с полной потерей слуха, да и то едва ли. Звуковые колебания такой интенсивности можно воспринимать любой частью тела. Но как бы то ни было, мой вопль возымел действие. Все разом смолкли.

Я обвела взглядом комнату. Небольшое пространство заполняли невесть откуда взявшиеся в таком количестве стулья. На стульях сидели все участники драмы, даже Генрих. «Значит, он все-таки не укатил по ошибке в Ялту, — огорчилась я. — Теперь и его вовлекли в этот кошмар». Генрих сидел, понуро опустив плечи. Он единственный не произнес ни слова при моем появлении, что вовсе на него не похоже.

Татьяна и Ирочка — случайно или намеренно, не знаю — расположились в противоположных углах. Славки, напротив, сидели рядышком на подоконнике. Леша с Марком устроились за столом. Прошка оккупировал единственное кресло. Я направилась прямиком к нему и потребовала, чтобы он нашел себе другое место, а кресло уступил мне.

— Еще чего! Тебе одной тут будет чересчур просторно. Хочешь, садись рядом.

Я со свойственной мне кротостью не стала с ним препираться и устроилась на подлокотнике. Присутствующие не сводили с меня выжидательных взглядов.

— Рассказывай! — потребовал Марк.

— Почему я? По-моему, начинать надо с начала. Когда здесь объявился этот шпион и кого допрашивал первым?

— Почему шпион? — удивился Леша.

— Внешность у него шпионская. Попробуй-ка дай его словесное описание. Средних лет, среднего роста, среднего телосложения, со средними чертами лица.

— Да, портрет удивительно точный, — подала голос Татьяна из своего угла. — Объявился он здесь в одиннадцать, приехал на машине. А допрашивал первым Николая, который и поднял всю эту бучу.

— И что же, Николай никого ни о чем не предупредил?

— Нет. До вскрытия он не хотел тревожить нас понапрасну, а потом милиция вообще запретила ему с нами разговаривать. Мы и увидели-то его только потом, когда нас допросили, — объяснила Татьяна.

— А после Николая твой шпион принялся за нас, — сказал ее муж. — Загнали всех четверых в известную вам комнату и тоже стали вызывать по одному. Сначала Таню, потом меня, за мной — Ирину и последним — Славку. Хотя нет, последним — Генриха. Он как раз в это время объявился.

— Как тебе это удалось, Генрих? — полюбопытствовала я. — Насколько я помню, автобус из Алушты приходит только в три. А от остановки еще часа полтора добираться.

— Я приехал прямо из Симферополя на пансионатском автобусе, — хмуро объяснил Генрих.

— Так, ну дальше понятно, — сказала я. — Пока вас допрашивали, этот сопливый жандарм отправился по наши души. Постойте, а кто же тогда присматривал за вами, пока шпион с одним из вас беседовал? Неужто тот толстяк? Как-то несолидно для майора.

— Он, родимый, — отозвался Славка-Ярослав. — Крыл нас на чем свет стоит. Послушать его, так выходит, мы нарочно сюда приехали и все это безобразие учинили, лишь бы ему напакостить.