Убийца поневоле - Александра Маринина

Выйдя из отделения милиции, Настя поплелась на работу. Вдежурной части взяла журнал и принялась делать из него выписки. Если Даша былатак для них опасна, что они пошли на убийство милиционера, чтобы забратьнаписанную ею записку, то не попал ли в их поле зрения тот психопат, которыйподошел к ней вплотную и которому она сказала несколько слов?

Выписав данные о всех криминальных трупах, обнаруженных втечение периода от 29 сентября и до сегодняшнего дня, Настя стала прикидывать,как ей побыстрее и без лишних разговоров собрать фотографии убитых.Поразмышляв, она поняла, что нужно идти к начальству.

Виктор Алексеевич Гордеев, как обычно, «переходил» ангину наногах, вследствие чего остался без голоса и общался с подчиненными при помощимимики, жестов, а также ручки и бумаги. Для ведения телефонных переговоров онпосадил в свой кабинет девушку из секретариата.

Настю Колобок встретил приветственным жестом ивопросительным взглядом. Потом перевел взгляд на телефонную барышню. Настяслегка кивнула. Полковник тут же начертал записку и сунул ее под нос девушке.Та прочитала и радостно вспорхнула с места.

– Если я понадоблюсь, вы мне позвоните, – прочирикалаона и умчалась.

– Виктор Алексеевич, у меня образовался выход на убийствомилиционера, которое было в конце сентября на Таганке. Сержант Малушкин.Помните?

Колобок кивнул в знак согласия круглой лысой головой.

– В то же время по тому делу, по которому я использую людейДенисова, у меня ясности почти никакой нет.

Колобок сделал выразительный жест, означавший: «Значит, тывсе-таки используешь людей Денисова? Упрямая непослушная девчонка!»

– У меня есть веские основания подозревать, что одновременнос убийством милиционера или, может быть, чуть позже, спустя несколько дней, былубит еще один человек. И убит он был теми же самыми людьми, которые убилиМалушкина. Я не знаю, кто этот человек, как его зовут, где живет, я не знаю онем совершенно ничего, кроме самых общих примет внешности. Но есть девушка,которая может его опознать. Она видела его всего один раз, но у неепрофессиональная память на лица и приметы.

Колобок снова кивнул, всем своим видом показывая, чтослушает очень внимательно.

– Я хочу попробовать предъявить ей для опознания фотографиивсех убитых после 29 сентября. При этом фотографии лучше прижизненные.Например, те, которые есть в паспортных столах. Конечно, если убитый получалпаспорт не в Москве, то придется предъявлять посмертный снимок.

Гордеев покрутил руками в воздухе и сделал круглые глаза,что должно было означать: «Ну так предъявляй. В чем проблема-то?»

– Проблема у меня всегда одна и та же, – вздохнулапокаянно Настя. – У меня нет сил ездить по отделениям милиции и последователям, ведущим эти дела, в поисках фотографий. Во-первых, вы же самименя не отпустите на целый день.

И снова последовал утвердительный кивок круглой головы, мол,естественно, не отпущу, будешь еще в рабочее время всякими глупостямизаниматься, когда дел – выше крыши.

– Во-вторых, – невозмутимо продолжала она, словно невидя выражения лица начальника, – я не могу ездить через весь город туда иобратно, у меня не хватит здоровья на эти путешествия. А результат предъявленияфотографий может оказаться очень полезным для раскрытия убийства Малушкина.Конечно, на нас оно не висит, но ведь коллега все-таки, грех не помочь, еслиесть возможность. Как вы считаете?

Гордеев безнадежно махнул рукой, достал из стола чистыйбланк и принялся его заполнять. Потом написал на отдельном листке длинноепослание, прикрепил его скрепкой к бланку. Наконец еще на одном листкенакорябал:

«Тебе уже за тридцать, перевоспитывать тебя поздно. Выпоротьбы тебя как следует ремнем по заднице за твою лень, да боюсь, без толку.Работай. Желаю удачи».