Ночь опасна - Анна Малышева

Нина следила за ним с улыбкой, которая из довольной постепенно превращалась в жалобную. Наконец она робко спросила – неужели ему не нравится? Тогда она пойдет в магазин и все обменяет.

– Нравится, – медленно выговорил Олег. – Но ты… Выходила из дома?

– А что – я в тюрьме? – немедленно завелась Нина. – Вышла на минутку, у тебя тут рядом хороший магазин тканей. Шторы мне сделали на заказ, всего за два часа. Я приплатила немного за срочность.

– Нина, зачем?!

– Хотела сделать тебе подарок, – все так же робко объяснила она. – Такой – чтобы я ушла, а он остался… Чтобы сделать тебе приятное. Опять что-то не так?

– Но зачем же ты рисковала! Сама же боялась, что тебя могут выследить!

– Да кто меня выследит! – засмеялась Нина. – Никто не знает даже, в каком я районе! Или ты думаешь, что по всей Москве расклеены мои портреты с подписью – розыск? Ты лучше похвали шторы!

Олег наконец опомнился. Шторы в самом деле были хороши. То, что у Нины отличный декораторский вкус, он понял, еще когда посетил ее собственную квартиру. Теперь она снова блеснула. Шторы в комнате были изумрудными, с золотыми узорами, занавески – золотистыми, почти прозрачными. На кухне висела плотная атласная ткань с китайским рисунком. И все это, должно быть, стоило Нине кругленькой суммы, хотя Олег в таких вещах не разбирался.

– Теперь сразу видно, что пора делать ремонт, – медленно проговорил он. – Слишком шикарные шторы для такой квартиры.

Нина оживилась:

– А что, пора сделать! Я знаю одну фирму, и там берут по-божески! Если трудности с наличными, я помогу! Ты же отдашь, я знаю!

Олег повернулся к ней, увидел искреннюю радость на ее лице. Нина была счастлива, что ее не выругали – как давеча, когда она повсюду вытерла пыль. Он даже не решился ее упрекнуть. Только сказал, что она не должна тратить свои деньги на устройство его квартиры.

– Какая глупость, – слегка обиделась женщина. – Я ведь тоже тут живу.

– Но во вторник ты уйдешь.

Нина вздохнула и, ничего не отвечая, отправилась на кухню.

Обед был отменный – борщ и запеченный в духовке карп. Олег и сам умел готовить – научился, когда переехал сюда и оказался отрезанным от материнской заботы. Но в основном пользовался полуфабрикатами. У них был какой-то грустный вкус – вкус одиночества. А Нина готовила великолепно.

– Завтра я сделаю кучу пирогов, – продолжала женщина, придвигая к нему тарелку.

– Это про запас? – пошутил Олег. – Чтобы я без тебя продержался?

– Ты все время хочешь мне показать, что и без меня справляешься. – Она уселась напротив, быстро пригладила волосы и обратила к нему неподвижный темный взгляд. – Я не обижаюсь, просто… Мне кажется, ты боишься.

– Чего?

– Что я останусь у тебя насовсем.

Олег с негодованием отверг эти подозрения. Он сказал, что был бы очень рад, если бы Нина у него осталась. Увидев на ее лице недоверчивую улыбку, он добавил:

– Тогда бы я за тебя не боялся.

– А ты будешь бояться, когда я уйду? – кокетливо спросила она. Какой контраст с ее затравленным видом, безумной речью в тот день, когда она просила об убежище! – Или… ревновать?

Олег помахал вилкой, отвергая это обвинение, и принялся за рыбу. Некоторое время Нина хранила молчание, а потом неожиданно поинтересовалась, где же он все-таки был. Это прозвучало так естественно, по-семейному, что Олег даже улыбнулся.

– Ездил на урок.

– Ты даешь уроки?

– Нет, беру.

Нина подняла брови:

– Ого! Еще один язык? Третий? Какой?

– Русский. – Олег с удовольствием посмотрел в ее удивленные глаза. – Я очень плохо говорю, ты не замечаешь?

Сама Нина безбожно «акала», растягивала слова, иногда пришепетывала. Все это бросалось в глаза даже ему, коренному москвичу. У него дома говорили по-другому, может быть, потому, что там выросло не одно поколение переводчиков. Олег подумал, сколько уроков назначила бы его подруге Тамара. Не иначе как сотню. Да и то – без гарантированного результата.

– Какая глупость, – заметила Нина. – Ты меня вообще не принимаешь всерьез. Ну правда, какой язык? Итальянский? Испанский?

Олег рассмеялся – ее удивление было таким искренним и комичным.

– Правда, русский.

– Глупо, – повторила она, уже всерьез обидевшись. – Не хочешь говорить, где был, – не надо. Я тебе не жена, в конце концов.

– Помнишь ту женщину на Чистых прудах?

Стоило ему произнести эти слова, как Нина сразу замкнулась. От ее веселой иронии не осталось и следа. Она вскочила из-за стола и с грохотом опустила тарелки в раковину.

– Не злись, – продолжал Олег. – Возможно, она в самом деле погибла не из-за тебя.

– Надеюсь, – процедила Нина и открыла воду.

– Ты не хочешь о ней слышать, но кое-что тебе будет интересно. Я встречал ее не раз, а дважды. Первый раз – в книжном магазине, где она раскладывала в книгах рекламки языковых курсов.

– Как интересно! – иронично оборвала его Нина. Она яростно, с каким-то ожесточением мыла посуду. Олег мельком подумал, что после такого мытья уцелеет, дай бог, третья часть тарелок и чашек.

– Вчера я позвонил по телефону, указанному в рекламе. Сегодня туда сходил. И…

Она неожиданно обернулась – с ее дрожащих рук на пол закапала пена.

– Чего ты добиваешься?! Зачем ты меня мучаешь? Я в жизни не видала ту женщину и видеть не хочу! Это случайность, сколько можно повторять!

– Я и хочу доказать, что это случайность, – сказал Олег. – Мне очень хочется, чтобы это было так. Чтобы ты могла спокойно вернуться домой, к мужу, и не бояться оставаться с ним наедине. Я хотел выяснить – могли ли убить эту женщину безотносительно к тебе. Мне бы очень не хотелось, чтобы вас просто перепутали.

Нина ничего не ответила. Секунду она смотрела на него неподвижным, яростным взглядом, потом резко отвернулась и продолжала мыть посуду. Олег говорил, глядя на ее спину, и даже не знал, слушает ли она. Хочет ли слышать.

– Эта женщина – ее зовут Мария – жила в маленькой квартирке с сыном и его второй женой. Отношения у них, как я понял, были очень плохие. Парочка ее донимала, упрекала, что Мария плохо ведет хозяйство. Они часто ссорились.

– Однако ты провел настоящее расследование, – сквозь зубы ответила Нина. Но не обернулась.

– У нее было очень мало друзей. – Олег решил не обращать внимания на пренебрежительный тон Нины. – Она почти ни с кем не общалась. Ей редко звонили, она выходила из дома только в магазин. В том числе и в книжный магазин. Туда она ходила, чтобы помочь своей бывшей невестке распространять рекламу языковых курсов. Я виделся с этой девушкой. Она сказала мне, что у Марии был застарелый ревматизм, что она очень боялась простудиться, вообще была очень боязливой и робкой женщиной.