Лик Сатаны - Георгий Ланской

— Зато у меня есть! — сказала Саша и умоляюще посмотрела на Воронцову. — Надежда Петровна, можно узнать, с кем бабушка общалась в последнее время, кроме Недвольской и Маркеловой?

— С кем общалась? — задумалась Воронцова. — С научными сотрудниками, экскурсантами, со специалистами… Все, как обычно!

— Вы же в «Музеологе» работаете?

— Что такое «Музеолог»? — шепотом осведомился Никита.

— Программа, специально для работников музеев, — пояснила Саша.

Воронцова театрально всплеснула руками.

— Сашенька, опомнись, какой «Музеолог»? Программа, конечно, установлена, только наши дохлые компьютеры ее не тянут. Чтобы внести данные об очередном экспонате, чуть ли не шаманский ритуал проводим: эту программу закрыть, ту, наоборот, запустить, а после внесения данных еще и в бубен ударить, чтобы, дай бог, все сохранилось. И вирусы жрут ее безбожно. Наш специалист уже замучился с нею, поэтому плюнули и стараемся лишний раз не трогать. Уж сколько мы просили в управлении культуры: купите нам новые компьютеры, да толку нет!

— У нас в администрации компьютеры лучше, и все равно «Музеолог» виснет, — сказала Саша. — Программа еще несовершенная!

— Правда? — обрадовалась Воронцова. — А мы на технику грешили! Так что работаем пока по старинке: в журналах учета отмечаем, кто пришел, номер документа, что запрашивал, когда экспонат взят из фонда, когда сдан обратно… Кстати, прошлой осенью, где-то в октябре, нам принесли старинную икону с ликом архангела Михаила. Конец семнадцатого, самое позднее, начало восемнадцатого века. Ирина Львовна как раз проводила ее экспертизу. Владелец утверждал, что она чудотворная, и хотел продать музею.

— Что ж он к вам пришел? — лениво поинтересовался Никита и потянулся к вазочке за конфетой. — Отправился бы в епархию, там бы у него с руками оторвали, тем более чудотворную!

— Во-первых, Григорий Яковлевич когда-то работал у нас археологом и хорошо знал Ирину Львовну, — поджала губы Воронцова. — Во-вторых, там было что-то странное в иконе, оттого он не решился отнести ее в епархию. Это мне уже Ирина Львовна рассказывала. Григорий Яковлевич запросил пятьдесят тысяч долларов, но откуда у провинциального музея такие деньги? Экспертизу мы провели, он нам довольно щедро заплатил и даже позволил сфотографировать икону и поместить ее снимок на сайте нашего музея.

Воронцова вздохнула.

— Жаль, что мы не смогли ее приобрести. Говорят, она бесследно исчезла после смерти Григория Яковлевича.

— Смерти Григория Яковлевича? — внезапно насторожился Никита. — Как его фамилия?

— Шмулевич! Заведовал кафедрой археологии в нашем университете! Его вскоре после того, как он забрал икону из музея, в своем доме зарезали. Они с женой в Израиль собирались на постоянное жительство, все распродавали. Видно, грабители позарились на деньги…

— Помню такое дело, — нахмурился Никита. — Убийц, кажется, до сих пор не нашли?

Воронцова пожала плечами.

— Откуда мне знать, нашли или не нашли? Следователи спрашивали у меня и Ирины Львовны про икону. Мы рассказали все, что знали о ней и о том, конечно, что Григорий Яковлевич забрал ее из музея после экспертизы. — Надежда Петровна потерла лоб. — Припоминаю, Ирина Львовна говорила, что он нашел покупателя, поэтому так торопился, а через неделю, кажется, его и убили!

— И вы об этом сказали следствию? — спросила Саша.

— Нет, не сказала! — смутилась Воронцова. — Я сильно переволновалась! Но Ирина Львовна наверняка сообщила об этом. Ведь она с Григорием Яковлевичем больше общалась, чем я!

Никита поставил чашку на стол и вкрадчиво спросил:

— А после смерти Ирины Львовны вы проверяли, ничего ценного из экспонатов не пропало?

Воронцова буквально взвилась на месте.

— Вы в своем уме? У нас не шарашкина контора! Все строго учтено! Погодите, погодите…

Лицо ее исказилось от негодования.

— Я вас вспомнила! — выпалила она и вышла из-за стола, за которым они пили чай. — Вы журналист? Шмелев? Точно! — и смерила Сашу гневным взглядом. — В чем дело? Зачем здесь пресса? Вы должны все согласовать с управлением культуры. Я не давала никакого согласия на интервью и…

Волны неприязни и раздражения заполнили небольшой кабинет и разметали запахи старины. В воздухе повисли грозовые тучи, которые надобно было сбить на подлете, как вражеский бомбардировщик.

Саша торопливо вскочила со стула и обняла Воронцову за плечи.

— Надежда Петровна, ради бога, успокойтесь! Наши вопросы не для печати! Никита правда мой друг и помогает мне кое в чем разобраться. Я полагаю, что дедушка и бабушка погибли не случайно.

Сашину руку Надежда Петровна не сбросила, но Шмелева, сидевшего с самым безмятежным видом, пробуравила сердитым взглядом.

— Подозревать наш музей в темных делишках по крайней мере бестактно! — Голос ее дрожал от негодования. — Саша, как вы могли подумать, что ваша бабушка занималась неблаговидными делами? Она проработала полвека в музее! Замечательный ученый! Ей просто невозможно найти замену! — Воронцова приложила платочек к глазам, всхлипнула и покачала головой. — Стыд какой!

— Ничего плохого мы не подумали! — сказал Никита и тоже поднялся из-за стола. — Ирина Львовна была кристально честным человеком!

Саша посмотрела на него с удивлением. В тесном пространстве кабинета, заставленного шкафами с книгами, папками, старинной латунной и оловянной посудой, с огромным граммофоном на резном столике в углу, Шмелев показался ей выше ростом и шире в плечах. Куда исчез раздолбай с вечной ухмылкой и ехидным прищуром глаз? Перед ней стоял сильный, уверенный в себе мужчина. Сдвинув брови, он смотрел на Воронцову, и в его глазах вдруг проскочила синяя искра, как в вольтовой дуге, от чего Надежда Петровна неожиданно смутилась и отвернулась. Даже уши у нее порозовели, и она пробормотала:

— Молодой человек, я ведь не отказываюсь помочь! Но не хотелось бы, чтобы наш музей ославили на всю ивановскую!

Саше очень не понравилась интонация, с которой Воронцова произнесла эту фразу. Словно сомлела вдруг и сдалась на милость победителя! Она бросила негодующий взгляд на Никиту. Нашел, кого сражать своим обаянием!

Шмелев, казалось, не заметил их реакции и продолжал говорить как ни в чем не бывало, спокойно, но крайне убедительно:

— Последние события показывают, что вокруг семьи Ковалевских происходят странные вещи. И как раз чтобы отмести все подозрения от музея, мы хотим узнать, зачем Ирина Львовна приходила сюда поздно вечером? Давайте все-таки проверим, на месте ли те экспонаты, документы, книги, которые выдавались посетителям?

Воронцова вздохнула, поправила рыжий завиток на лбу:

— При чем тут посетители, не понимаю? — и стремительно вышла из кабинета.

Саша уселась на узкий диванчик возле стены, которую украшали многочисленные дипломы, благодарственные письма, разноцветные вымпелы и настенные календари с областными достопримечательностями, и скептически усмехнулась: