Искатель, 1998 №10 - Мария Ланг

охотнее всего последую примеру Кандида[12] и буду возделывать свой собственный сад. А тут я узнал, что мой старый учитель-садовник собирается продать сад, приносивший ему доход, и мне надо сколотить пятнадцать-двадцать тысяч, чтобы купить его. Я думал, что удастся взять взаймы в банке, но банки заморозили все кредиты. Да, тогда я поехал сюда. Это была идея, которая ни к чему не привела, потому что я ведь внезапно понял, что у Аларика, видит Бог, нет тысячекроновых бумажек, чтобы одолжить мне. Но где-то мне надо было перекантоваться летом… вот так получилось, что я оказался здесь.

— Не обдумывали ли вы возможность попросить взаймы у состоятельной сестры Аларика?

— У Адели Ренман? — Он задорно улыбнулся. — Это, пожалуй, не тот случай. Она была невосприимчива к моему обаянию. А кроме того, — она слишком деловая женщина для того, чтобы делать столь ненадежные инвестиции.

Кристер попросил его под конец засвидетельствовать, что он делал на приеме, где подавали раков, между одиннадцатью пятнадцатью и одиннадцатью сорока пяти.

Тут он оказался менее уверен в своих высказываниях, но предположил, что примерно в четверть двенадцатого столкнулся с Эйнаром внизу у озера. Затем они вместе прослушали лекцию Аларика об алкоголизме. В половине двенадцатого, а может быть, немного раньше или немного позже, Йерк побывал в туалете в холле нижнего этажа, а остальное время до рокового часа — одиннадцать сорок пять — провел на кухне с Хедвиг.

Я снова вернулась к нашему разговору, когда поздно вечером мы пили кофе перед камином в общей комнате тети Отти.

— Что нам известно? Да нам известно лишь, что Адель Рен-ман оставила свой коктейль на террасе в четверть двенадцатого и что он стоял там без всякого надзора до тех пор, пока Мета не расположилась на диване в большой комнате пятнадцать минут спустя. Но что нам это дает? Ничегошеньки, поскольку каждый из гостей именно эти четверть часа находился в брусничнике, где, разинув рот, слушал Аларика. Йерк и Эйнар, разумеется, с самого начала отсутствовали, но ведь они были вместе, а Виви Анн, вероятно, ушла немного раньше остальных; запомнить все это невозможно, поскольку все постоянно суетились, да и Осборн уходил — однако, все мы там присутствовали.

— Ты в самом деле уверена, что видела это? Ведь было совсем темно.

— Да-а. Я думаю, я ни в чем не могу быть уверена.

Кристер вздохнул.

— Нуда, полностью, пожалуй, не исключено, что покушение могло быть совершено после того, как Мета прикорнула на диване. На террасу можно выйти, минуя большую комнату, а ковры на обеих лестницах в холлах и гостиных, как ты, вероятно, наблюдала, очень толстые и поглощают звуки шагов.

— Да. И почти все побывали в одиночестве в эти пресловутые полчаса. Хедвиг и Виви Анн признались, что так было с ними, да и Йерк — тоже. Турвальд утверждает, будто он составляет исключение, но проверить это — дело безнадежное. А Йерда говорит, что топталась перед туалетом, когда там был Аларик, но откуда нам знать, что это правда?

— А откуда нам знать, был ли Аларик в самом деле в туалете?

— Йерда вряд ли станет лгать даже ради того, чтобы защитить его?

— Да, тех, кто имел возможность приблизиться к коктейлю Адели, слишком много, — сказала я. — И слишком много тех, у кого были веские причины желать избавиться от нее. Аларик — номер один. И Йерда…

— Номер один — Виви Анн, — возразил Кристер. — Ведь это она получит деньги. А кроме того, сможет выйти замуж за того, кого любит.

— Косвенно это касается и Турвальда.

— Хедвиг становится вольна делать то, что захочет, и наследует весьма значительное состояние.

— Ну, а Йерк Лассас?

— У него самые слабые мотивы. Но мы еще в самой начальной стадии расследования. Еще может обнаружиться многое, что в настоящий момент скрыто от нас.

Словно в подтверждение этих мудрых слов вскоре зазвонил телефон. Это был один из криминалистов Кристера, который, прежде чем отправиться домой спать, хотел доложить ему о результатах этого дня.

Кристер медленно положил трубку.

— Вечерняя новость состоит в том, что у нашего добрейшего зубного врача, несмотря на его баснословные прибыли, нет денег, чтобы заплатить налоги. Хотя и говорят, что он живет на широкую ногу, в последнее время он потерял крупные суммы в Сульвалле. Так что его материальное положение все-таки не столь блестяще. Однако о Йерке Лассасе никаких других сведений, кроме тех, что мы уже получили, нет. А о тете Отти ни в одном туристическом бюро ничего не знают.

Он поднялся и стал шагать взад-вперед по комнате.

— Я надеялся… — пробормотал он, но тут же остановился и молча продолжил свое нервозное хождение по комнате.

— Кристер, дорогой, — наконец взмолилась я. — Успокойся наконец и сядь. Адель Ренман не стоит стольких волнений.

Его голубые глаза потемнели и стали озабоченными.

— А тебе никогда не приходило в голову?.. — внезапно выпалил он, но снова прервал самого себя и устало провел рукой по блестящим волосам. — Завтра, — добавил он, — я дам делу официальный ход. То, что во флакончике Аларика обнаружен грибной яд, может прозвучать столь же громко, как результат судебной экспертизы, и я, черт меня побери, не смею больше ждать. А теперь, малышка, я испытываю колоссальную потребность глотнуть воздуха перед тем, как лечь спать. Не совершить ли нам небольшую вечернюю прогулку?

Было половина одиннадцатого. Мета, как всегда, где-то гуляла, а Малявка спала спокойным и глубоким сном. Я открыла дверь на террасу и мы вышли в темноту. Сначала я вообще ничего не видела, но глаза быстро привыкли, и я охотно последовала вниз к берегу за Кристером. Небо было таким же звездным, как в субботнюю ночь, а Млечный Путь отчетливо виден, но он казался бесконечно далеким. Стояло полное безветрие, и было гораздо теплее, чем днем.

— Люблю август, — сказал Кристер. — Запах ранней осени, свежие и прохладные вечера, яблоки, которые вот-вот созреют.

Подумай о дереве, ветви которого клонятся под тяжестью прозрачных плодов! Слюнки у тебя не текут?

— Обжора! А я-то думала, что у тебя назревает лирическое настроение и ты собираешься цитировать Карлфельдта.

— Да, конечно, так и полагается. А почему бы и нет?

Мы уже спустились к берегу. Разбойничье озеро было черным и неподвижным, словно затянутое льдом; я позволила Кристеру поднести зажигалку к моей сигарете и изумленно отметила и то, что я впервые слышу и как он читает стихи, и то, что мне нравится слушать, как он их читает:

Ночная корона над лугом

зажглась