Мастер харакири - Вячеслав Жуков

Калинин замялся, уходя от прямого ответа.

– Нами установлено, что Хохлов, вернувшись из мест заключения, встретился со старшим лейтенантом Колобовым. Причем в этот же вечер Колобова убили, тело его нашли возле двери вора в законе Кузьмина.

– Майор, вы не ответили на мой вопрос! – строго сказал полковник, не позволяя Калинину закончить свои объяснения, в которых не нуждался. Про тот случай полковник знал во всех подробностях.

– Подозреваю, – ответил Калинин конкретно.

Перелистав несколько бумаг с объяснениями, полковник, не меняя строгого тона, сказал:

– Работайте.

Вернувшись в свой кабинет, где его ждали Горюнов, Васин и Шевелев, Калинин прямо с порога спросил:

– Ну, что Потапов?

Ответил Шевелев:

– Ничего. Не звонил он. Может, связь подводит.

– Мы вызывали его по рации, – вставил Горюнов, – не отзывается.

– Вот что, Шевелев. Бери в дежурке машину и поезжай к Потапову. Смени его.

Лешка остановился перед шестиэтажным кирпичным домом и некоторое время стоял и смотрел на четыре окна последнего этажа. Потом вошел в подъезд, поднялся на шестой этаж, осмотрел металлическую дверь и сразу понял, что в подъезде убить Маная не удастся.

Во-первых, он не такой дурак, чтобы входить в подъезд без охраны, и скорее всего кто-то из его бульдогов опередит Лешку. Уж они-то не с дробовиками ходят.

Во-вторых, подъезд не место для стрельбы и может получиться так, что сбегутся соседи, и тогда незамеченным не уйдешь. Это если ему удастся уложить охранников.

Лешка вышел на улицу и с досады закурил.

Было темно, сыро и холодно.

Глянув в черное небо, откуда сыпал мелкий дождь, Лешка перевел взгляд на железную крышу.

«А если попробовать с крыши спуститься к ним на балкон? – пришла неожиданная мысль. – По веревке спуститься. И выстрелить прямо через стекло. Или разбить его и войти в квартиру. Ксюха сказала, охранники провожают его до двери и уходят. Дома Манай остается только со своей сучкой и сыном. Их можно не убивать. Я не зверь. Только его – падлу!»

Он опять вошел в подъезд, поднялся на последний этаж и оттуда по узкой отвесной лестнице вскарабкался на чердак.

Освещая зажигалкой проход и пугая дремавших голубей, достиг люка, выходящего на крышу.

Небольшое усилие, и дверца открылась.

Лешка глянул вниз. Отсюда, с крыши, ему была хорошо видна часть двора напротив подъезда, в котором жил Манай.

Пока все получалось как надо. Если привязать конец веревки за балку, поддерживающую гребень крыши, можно спуститься на балкон.

И тут он вспомнил, что веревки-то у него и нет. Выругал себя, глянул на часы.

Половина восьмого. Теперь надо было успеть до закрытия в спортивный магазин. И Лешка быстро стал спускаться.

На его удачу, на соседней улице находился торговый центр. И Лешка успел до закрытия. Центр закрывался в восемь вечера.

Теперь в его сумку, рядом с обрезом и патронами, лег моток прочного капронового шнура. Веревки не оказалось, но Лешка посчитал, что сгодится и шнур. Главное, чтобы он выдержал его вес. Продавец сказал, что им можно тянуть легковую машину. И Лешка поверил.

Подходя к дому, где жил Манай, Лешка увидел на балконе шестого этажа ту девицу, про которую говорила Ксюха. Она стояла на балконе, курила и смотрела вниз. Возле нее крутился мальчик лет пяти.

Лешка сделал вид, что не смотрит на девицу, хотя исподлобья внимательно наблюдал за ней.

Хорошо, что лестница на чердак была в соседнем подъезде. Меньше риску засветиться перед этой гражданской женой Маная. Может, она нарочно высматривает подозрительных типов, потом ему шепнет.

Лешка сидел на крыше возле ограждения и смотрел вниз на площадку двора перед подъездом. Страшно хотелось курить. Но он подавил в себе это желание. Не хватало, чтобы манаевские охранники заметили огонек сигареты. Тогда не только все сорвется, но и может трагически кончиться для него.

Он надвинул низко на глаза вязаную шапку. Так его ни за что не запомнят в лицо девица и мальчуган. А одежду он потом выкинет вместе с этой шапкой. Пусть бандюки с ментами обнюхивают ее. Он уже будет далеко.

Однако – что-то задерживается Манай.

Лешка стал замерзать, здесь, наверху, дул пронизывающий ветер, и дождь не перестал, а, казалось, еще усилился.

«Черт бы побрал этого Маная». – Лешка опасался, как бы не пришлось просидеть тут до утра. Ведь никто не мог знать, когда этот долбаный авторитет вздумает приехать домой. Может, он вообще забурится до утра к какой-нибудь шлюшке?

Но скоро Лешкино ожидание было вознаграждено.

Около одиннадцати во двор на большой скорости влетел черный «Форд».

Лешка сразу узнал его. «Ну наконец-то!» И Лешка быстро привязал один конец шнура к металлической стойке ограждения. Хотя можно было и не торопиться. Все равно еще минут двадцать лучше повременить.

Минуты три из «Форда» никто не выходил. Потом открылось боковое окно.

Жена Маная вышла на балкон, помахала рукой.

Это было заранее оговорено и означало: все в порядке, можешь подниматься. Только после этого условного знака в машине захлопали дверцы.

Сначала вылезли охранники. Их было трое. Огляделись по сторонам. Потом показался тот, из-за кого Лешка почти три часа мерз на крыше. Важный, в длинном, едва ли не до пят, черном плаще, белой рубашке и галстуке. Этот не оглядывался, стоял гордый, с независимым видом. Даже не помахал рукой жене, не посмотрел в ее сторону.

Водитель выскочил, быстро достал из багажника два здоровенных пакета, набитых фруктами, передал одному из охранников. И вся свита, кроме водителя, направилась к подъезду.

Водитель остался возле машины.

Прошло минут пять, и охранники вышли уже без Маная.

«Молодцы, ребята», – мысленно похвалил их Лешка за то, что не задержались в подъезде.

«Форд» круто развернулся и уехал, а Лешка остался ждать. Теперь он не вытерпел, закурил, то и дело поглядывая на часы.

Казалось, стрелка стоит на месте. И двадцать минут, отведенные для ожидания, показались едва ли не двумя часами.

«Все, хватит. Пора», – решил он и осторожно спустил конец шнура к Манаю на балкон. Прислушался. Там, внизу, все вроде тихо. Если б заметили шнур, подняли бы шум. Нет, балконной дверью никто не хлопает.

Лешка дрожал, не то от волнения, не то от холода. Точно сам не знал. Скорее всего и от того, и от другого.

Он повесил сумку на плечо и перелез через ограждение.

Высоты он не боялся, но сейчас, балансируя на самом краю скользкой от дождя крыши, чувствовал себя неуверенно.