Дай мне руку, тьма - Деннис Лихэйн

Сегодня, однако, показывали отреставрированную копию фильма Копполы «Апокалипсис сегодня». Насколько я люблю кино, настолько Энджи его ненавидит. Она говорит, что этот вид искусства вызывает у нее ощущение, будто она сидит на дне болота, приняв при этом слишком много успокоительного.

Энджи осталась снаружи, а я вошел внутрь. Одно из преимуществ партнерства в подобной ситуации состоит в том, что входить за объектом в полупустой зал всегда рискованно. Если он решит покинуть зал в середине картины, трудно следовать за ним, не вызывая подозрения. А партнер снаружи спокойно примет его в лоно своего внимания.

Кинотеатр был почти пуст. Джейсон уселся в центре ближе к экрану, а я — рядов на десять дальше по левой стороне. Несколькими рядами выше справа сидела какая-то пара, а еще одна одинокая фигура — молодая женщина с раскосыми глазами и красной банданой на голове — делала в блокноте заметки. Сразу видно, студентка, изучающая кино.

Примерно тогда, когда Роберт Дюваль на экране был занят на пляже своим барбекю, в зал вошел мужчина и занял место в ряду позади Джейсона, кресел на пять левее. Когда в саундтрек вторгся Вагнер, а корабельные орудия сотрясли утреннюю деревню огнем и взрывами, свет с экрана залил лицо мужчины, и я смог увидеть его профиль — гладкие щеки с аккуратно подстриженной козлиной бородкой, густые темные волосы, из мочки уха торчит головка гвоздя.

Во время сцены у моста До-Лонг, когда Мартин Шин и Сэм Боттомз ползли через осажденные окопы в поисках командира батальона, мужчина с бородой передвинулся на четыре кресла влево.

— Эй, солдат, — обратился Шин к молодому испуганному темнокожему парню, стараясь перекричать грохот канонады и вспышки огня в небе. — Кто здесь командир?

— Разве не вы? — закричал парень, а мужчина с бородой наклонился вперед, тогда как голова Джейсона откинулась назад.

Мужчина сказал Джейсону всего несколько слов, и к тому времени как Мартин Шин покинул траншею и вернулся на лодку, мужчина вышел в проход и направился в мою сторону. Он был примерно моего роста и телосложения, возможно, лет тридцати, и очень хорош собой. На нем была темная спортивная куртка поверх свободного зеленого свитера с высоким горлом, потертые джинсы и ковбойские сапоги. Перехватив мой взгляд, он заморгал и уставился на ступни своих ног, которые как раз выносили его из кинотеатра.

В это время на экране Альберт Холл спросил Шина:

— Вы нашли командующего офицера?

— Ни хрена тут нет, — заявил Шин, залезая в лодку, в то время как Джейсон встал и вышел в боковой проход.

Я выждал добрых три минуты, затем поднялся и двинулся к выходу, в то время как на экране надувная лодка неумолимо плыла к лагерю Куртца и безумным поступкам Брандо. Я сунул голову в туалетную комнату, чтобы убедиться, что она пуста, затем покинул кинотеатр.

Очутившись на Гарвард-стрит, я зажмурился от яркого света и оглянулся в надежде увидеть Энджи, Джейсона или парня с бородкой. Никого. Поднялся вверх до Бикона, но и там никого из них не было. Мы с Энджи заранее условились, что тот, кто оторвался в слежке, добирается домой без машины. Поэтому я мурлыкал себе под нос «О, соле мио» до тех пор, пока не поймал такси и не добрался, наконец, к себе.

* * *

Джейсон и бородач пошли пообедать в бар «Сансет Грилл» на Брайтон-авеню. Энджи удалось сфотографировать их с противоположной стороны улицы, и на одном снимке руки обоих мужчин исчезли под столом. Первоначально я предположил: здесь пахнет наркотиками.

Они раздельно оплатили счет и, уже выйдя на Брайтон Авеню, они вновь слегка потянулись руками друг к другу, при этом на их лицах играла застенчивая улыбка. Она совсем не походила на ту, что я привык видеть на лице Джейсона последние десять дней. Его обычная улыбка напоминала скорее самодовольную ухмылку с оттенком издевки и ленивой развязности. Но эта была совсем другой: искренней, льющейся откуда-то из глубины и не знающей никаких преград, пока не попадет на уста и не растянется во всю щеку.

Энджи удалось схватить и улыбку, и рукопожатие на пленку. И мое предположение несколько изменилось.

На другом снимке бородач шагал вверх по Брайтон в направлении Юнион-сквер, а Джейсон — в обратную сторону, в университет.

В этот вечер мы с Энджи разложили ее фотографии на кухонном столе, пытаясь решить, что нам сказать Дайандре Уоррен.

Дело в том, что это был один из пунктов, по поводу которых моя ответственность перед клиентом не имела четких границ. У меня не было причин думать, что явная бисексуальность Джейсона каким-то образом связана с телефонными звонками с угрозами, которые получала Дайандра. С другой стороны, у меня не было причины не говорить ей об этом открытии. И все же мне было неизвестно, делает ли сам Джейсон из этого тайну или нет, и у меня не было никакого желания выводить его на чистую воду, особенно теперь, когда с фотографии на меня смотрел юноша, который за все время слежки впервые выглядел по-настоящему счастливым. А возможно, и впервые в жизни.

— Вот, — сказала Энджи, — думаю, я нашла решение.

Она протянула мне фотографию, на которой Джейсон и парень с бородой были всецело поглощены едой, не глядя друг на друга.

— Они встретились, — сказала Энджи, — у них был ланч, и это все. Показываем ее Дайандре наряду с фотографиями Джейсона и его женщин, спрашиваем, знает ли она этого парня, и если она сама не предложит нам подобную идею, мы не станем даже предполагать возможность любовной связи.

— Что ж, и вправду похоже на план.

* * *

— Нет, — сказала Дайандра. — Никогда не видела этого мужчину. Кто он?

Я покачал головой.

— Не знаю. Эрик, а ты?

Эрик довольно долго смотрел на фото, в конце концов покачал головой.

— Нет. — Он протянул его мне. — Нет, — повторил он.

— Доктор Уоррен, — сказала Энджи, — прошло больше недели, но это все, чем мы располагаем. Социальное окружение Джейсона очень ограничено и до сегодняшнего дня исключительно женское.

Дайандра кивнула, затем постучала пальцем по голове друга Джейсона на фотографии.

— Они любовники?

Я посмотрел на Энджи. Она — на меня.

— Смелее, мистер Кензи, думаете, я не знаю о бисексуальности Джейсона? Он же мой сын.

— Значит, между вами нет тайн? — спросил я.

— Вряд ли. Он никогда не говорит со мной на эти темы, но я знаю. Думаю, у него это с детства. И я даю ему понять, что для меня совершенно не имеет значения ни гомосексуализм, ни бисексуальность, ни любые другие отклонения, даже если он не в силах признаться мне в этом. Но я все-таки думаю, он озабочен и смущен своей гиперсексуальностью. — Она вновь постучала по фото. — Этот человек опасен?

— У нас нет никаких оснований так думать.

Дайандра зажгла сигарету, откинулась назад на своем диване и внимательно посмотрела на меня.