Поездка в Трансильванию - Чингиз Абдуллаев

В салоне автобуса их было девять человек. Все сидели мрачные, притихшие, подавленные. Дронго и Сиди Какуб снова пробрались в конец салона. Американские профессора устроились в первом ряду. За ними разместились Лесия, Брынкуш и Панчулеску, Тромбетти и Катиба Лахбаби. Водитель несколько раз испуганно оглядывался, удивленный долгим молчанием в салоне автобуса.

– Это было не просто убийство, – тихо произнес Сиди Какуб, наклоняясь к Дронго.

– Два выстрела в грудь, – согласился Дронго. – Второй выстрел можно было и не делать, если он не был контрольным.

– Да, я сразу подумал, что грабитель не мог так поступить. Но обе раны смертельные, значит, он намеренно стрелял дважды…

– И вы не верите в случайного грабителя или неизвестного цыгана, – понял Дронго.

– Не верю, – ответил Сиди Какуб, – и вы тоже не верите. Убийца нарочно забрал сумку, чтобы мы думали о грабителе. И открыл окно уже после того, как было совершено убийство. Ее убили в половине седьмого утра. Тело было еще достаточно теплым, но кровь уже запеклась. Поэтому я могу сказать вам точно, что она умерла примерно в шесть часов утра или в начале седьмого. И только после этого убийца открыл окно. Когда приехал следователь, комната уже основательно выстыла.

– Значит, убийца появился примерно в шесть часов утра или чуть позже, – размышлял Дронго, – и после двух выстрелов открыл окно. А выходя, просто прикрыл дверь.

– Правильно, – согласился Сиди Какуб. – Когда я вошел в комнату, она лежала на кровати. Я внимательно осмотрел тело, его не тащили. Она лежала, когда убийца выстрелил.

– Значит, она его не стеснялась, если была в ночной рубашке, – задумчиво произнес Дронго. – Тогда выходит, что убийцей может быть Брынкуш, с которым у нее сложились близкие, доверительные, даже интимные отношения.

– Или женщина, которую она не стеснялась, – добавил Сиди Какуб.

– Лесия или Катиба, – посмотрев на сидящих, прошептал Дронго.

– Возможно, – согласился арабский эксперт, – а возможно, и кто-то другой, кого она тоже не очень стеснялась.

– Я вас не понимаю.

– Если это мужчина, он должен был ей очень нравиться, чтобы принимать его рано утром в таком виде, – пояснил Сиди Какуб.

– Тромбетти она терпеть не могла, Уислера недолюбливала. Панчулеску тоже не подходит, слишком старый. Если исключить Брынкуша, остаемся мы трое: вы, я и Гордон. Но американский профессор, по-моему, не подходит, – высказался Дронго.

– Вы уже поняли, – прошептал Сиди Какуб. – Как вы догадались?

– О Гордоне? Не знаю. Что-то неуловимое и непонятное. Иногда бывает слишком настойчив, иногда слишком эмоционален… По-моему, у него несколько иная сексуальная ориентация.

– Да, – согласился Сиди Какуб, – но у меня есть более верное наблюдение. Лицевые мускулы. По ним сразу видно, какой человек перед вами. У мужчин с нормальной ориентацией характерное напряжение лицевых мускулов. А у мужчин, предпочитающих секс с другими мужчинами, совсем иное напряжение на лице. Это сразу заметно, если приглядеться.

– Теперь буду знать, – усмехнулся Дронго. – В таком случае он отпадает.

– Или, наоборот, вызывает самое большое подозрение, – не согласился Сиди Какуб. – Если она знала о его подобной привязанности, то могла встретить его даже полностью раздетой, он все равно не обратил бы на нее никакого внимания. И он оставался на первом этаже, ему было легче подойти к ее дверям незамеченным, не нужно было спускаться и подниматься по лестнице.

– Откуда она могла узнать?

– Если мы догадались, могла догадаться и она, – резонно заметил Сиди Какуб.

– Я не очень верю в такие отношения, – признался Дронго. – Даже если она поняла, с кем именно имеет дело, все равно Гордон – посторонний мужчина, и она не могла принимать его в одной ночной рубашке, сидя на кровати.

– Я тоже об этом подумал. Следовательно, остаются только двое подозреваемых. Вы и я.

Они посмотрели друг другу в глаза. Двое восточных мужчин, одинаково хорошо понимающих человеческие страсти.

– Тогда все гораздо сложнее, – сказал Дронго. – Мы с вами слишком опасные люди, господин Сиди Какуб. Но есть еще один момент, который мы с вами упустили. Если она пустила одного из нас к себе в комнату в таком виде, у нас с ней должны быть какие-то особые отношения. А я абсолютно уверен, что ни вы, ни я не имели с ней никаких отношений. И не могли иметь. По-моему, она нас немного презирала, считая полицейскими ищейками.

– Да, это было заметно, – вздохнул Сиди Какуб. – Но тогда больше не остается подозреваемых, кроме дежурного портье, которого, кажется, уже забрали сотрудники полиции.

– Я разговаривал с этим молодым человеком. Он всю ночь читал учебник, готовился к экзаменам в институте. И никто мимо него не проходил. Он даже приготовил ружье, чтобы защищать гостей в случае нападения цыган или грабителей. Не могу поверить, что он и есть хладнокровный убийца.

– Тогда убийца действительно растворился. Вы верите в такую возможность? – спросил Сиди Какуб.