Король Треф - Борис Седов

Ну, а я от этих его речей только увереннее себя чувствовать стал и говорю:

— Сергей Александрович, я понял ваш намек. Позвольте мне объяснить вам кое-что. Как я уже говорил, я — реаниматолог. А это значит, что я не просто слежу за тем, как человек болеет, и таблеточки ему выписываю. Моя специальность — спасать людей от смерти в критических состояниях. И стоматит от геморроя я как-нибудь отличу. Да и аппендикс, если надо, откромсаю сам, без посторонней помощи. А кроме того, мне много раз приходилось запускать остановившееся сердце. И еще много разных дел делать. В общем, начинайте ваш экзамен, лично я — готов.

Капитан удовлетворенно кивнул, открыл «Справочник судового врача», полистал его, подумал и спрашивает:

— А скажите мне, Евгений Викторович, вот, например, у вашего капитана сильно болит живот, температура под сорок, он лежит на койке, поджав колени к животу, и стонет. И рядом с ним стоит тазик, в который он время от времени травит, а через каждые десять минут ползает в гальюн и дрищет там, как поливальная машина, а лицо у него в поту, и, кроме того, на сквозняке его качает от слабости. Что будете делать?

Так, думаю, это ты меня решил на острое пищевое отравление пробить. И отвечаю ему, а сам улыбаюсь:

— Ну, что я могу сказать… Для начала это значит, что закупили вы, например, в той же Маниле, несвежую говядину. А ваш судовой повар, кок, стало быть, приготовил из нее рагу, которое коварно скормил своему капитану, и теперь ждет, когда капитан откинет копыта. В общем, по описанным вами симптомам, это — классическое острое пищевое отравление. И действовать я буду следущим образом.

И дальше я в красках рассказал, как буду заправлять ему резиновую кишку в пищевод, как буду капельницу ставить, как я ему метоклопрамит по вене прогоню, как накормлю активированным углем, в общем — как обойдусь с ним по полной программе.

Закончил я про острое отравление, он кивнул и давай опять справочник перелистывать.

Короче говоря, рассказал я ему об инфаркте, о первой помощи при открытом переломе, о воспалении легких и о белой горячке. Все изложил, как на лекции, с подробностями и примерами из своей личной практики, а про белую горячку расписал так, что они с секондом аж заслушались.

Захлопнул он справочник и сказал:

— Да, Евгений Викторович, теперь я понял, что у вас была богатая практика и что с этого момента экипаж рефрижератора «Нестор Махно» может быть спокоен за свои драгоценные жизни.

А потом повернулся к секонду:

— Петр Данилович, будьте любезны, оформите все бумаги. Ну, там еще, покажите нашему новому врачу его каюту… Да что я вам рассказываю, сами все знаете.

Он встал из-за стола, протянул мне загорелую руку, на которой болтались золотые часы, и сказал:

— Считайте, что вы уже вписаны в судовую роль и поставлены на довольствие. Мы отходим послезавтра в тринадцать ноль-ноль, так что до этого времени можете развлекаться на берегу, если желаете.

Ответив на его рукопожатие, я сказал:

— Я эту Америку уже видеть не могу. Я лучше по кораблику поброжу, посмотрю — что да как. Это ведь мое первое плавание, так что хочу освоиться на борту.

— И это правильно, — заключил капитан, и мы с секондом вышли из рубки.

— Поздравляю вас, молодой человек, — сказал Петр Данилович, держа меня под ручку, — вы выдержали экзамен с честью. Мастер наш, должен вам сказать, человек придирчивый, и если вам за полчаса удалось доказать ему, что вы стоите своей заявки, то ваше дело в шляпе. Сейчас я покажу вам вашу каюту, а дальше делайте что хотите. Ужин в восемнадцать.