Эхо-парк - Майкл Коннелли

– И что он им сделал?

– Схватил их и приковал наручниками к одной вышке. Спинами друг к другу. К опоре или к анкеру для насоса. Не знаю точно, для чего эта штука предназначалась, но он приковал их к ней. А потом сел в свой пикап и уехал.

– Оставил их там?

– Я тоже так подумал, но вскоре он вдруг вернулся. С ним был еще один человек, оба взяли по ведру нефти из кузова грузовика и вылили ее на головы двух ребят.

Рейчел приподнялась на локте.

– И ты спокойно наблюдал, как они это проделывали?

– Я находился далеко, по другую сторону Ла-Синеги, на следующем горном гребне. Еще до того, как там построили дома. Наблюдал в бинокль. Если бы он пошел дальше, я бы каким-то образом вмешался, но он их отпустил. Кроме того, мне не хотелось, чтобы он проведал о слежке. В тот момент он не знал, что я подозреваю его по делу Жесто.

Рейчел кивнула и больше не спрашивала, почему Босх бездействовал.

– Значит, после этого он их отпустил? – уточнила она.

– Снял с них наручники, дал одному пинка под зад и отпустил обоих. Они ревели и были перепуганы.

Рейчел с отвращением поморщилась.

– Как же зовут того типа?

– Энтони Гарланд. А его отца зовут Томас Рекс Гарланд. Вероятно, ты о нем слышала.

Рейчел покачала головой:

– Что ж, может, этот Энтони и не был убийцей, но, судя по твоему рассказу, он настоящий подонок.

– Да. Хочешь взглянуть на него?

– Каким образом?

– У меня есть видеозаписи важнейших моментов. За последние тринадцать лет я трижды вызывал его на допрос. Каждое интервью записывалось на пленку.

– Она у тебя здесь?

Босх кивнул, сознавая, что Рейчел может показаться странным или неприятным, что дома он смотрит видеозаписи допросов.

– Я скопировал их на пленку. Принес домой, чтобы отсматривать, в последний период работы над делом.

– Тогда давай взглянем на парня.

Босх вылез из постели, натянул шорты и включил лампу. Вышел в жилую комнату и заглянул в шкафчик под телевизором. У него было несколько видеокассет с материалами расследований. Он нашел кассету с надписью «Гарланд» и понес ее в спальню, предварительно аккуратно закрыв шкафчик.

В спальне на комоде стоял телевизор с встроенным видеоплейером. Босх включил его, вставил кассету и сел на край постели с пультом в руке. Рейчел осталась под одеялом и, когда Босх запустил кассету, вытянула ногу и пощекотала пальцами его спину.

– Ты всех своих девушек так развлекаешь? Демонстрируешь им свои производственные методы?

Босх, обернувшись, ответил почти серьезно:

– Рейчел, мне кажется, ты единственный человек на свете, с которым я могу это делать.

Она улыбнулась:

– Ты меня озадачиваешь, Гарри Босх.

Он опять отвернулся к телевизору. На экране возникла картинка. Звук он отключил с помощью пульта.

– Первый эпизод от одиннадцатого марта девяносто четвертого. Прошло уже с полгода после исчезновения Жесто, и мы хватались за каждую соломинку. У нас не было улик для ареста Гарланда, но мне удалось убедить его прийти в участок и сделать заявление. Он не знал, что находится у меня под подозрением. Думал, будто просто пришел поговорить о квартире, где проживала его бывшая подружка.

На экране появилось зернистое изображение маленькой комнаты со столом, за которым сидели два человека. Один из них Гарри Босх, только много моложе, а другой – мужчина дет двадцати, с волнистой белокурой шевелюрой, в футболке с надписью «Лейкерс» поперек груди. Рукава плотно обтягивали бицепсы, на левом виднелась татуировка: черная колючая проволока, опоясывающая мышцу. Это и был Энтони Гарланд.

– Он явился по доброй воле. Пришел в таком виде, словно собирался на пляж. Тем не менее…

Гарри включил звук. На экране Гарланд оглядывал комнату с легкой улыбкой на лице.

«– Вот, значит, где это происходит, да? – спросил он.

– Что происходит?

– Ну, вы сами знаете, – с напускной скромностью улыбнулся сынок богатого папаши. – Где вы раскалываете плохих парней и они признаются вам во всех грехах.

– Иногда, – ответил Босх. – Но давайте поговорим о Мари Жесто. Вы ее знали?

– Нет, я уже сказал вам, что не знал ее. Никогда прежде не видел.

– Прежде чего?

– Прежде чем вы показали мне фото.

– Значит, если бы кто-нибудь сообщил мне, что вы ее все-таки знали, он бы солгал?

– Да. Кто наплел вам подобную чепуху?

– Но вы знали о пустующем гараже в „Хай-Тауэр“, не так ли?

– Да, но лишь потому, что моя девушка только что выехала из той квартиры. Только поэтому я знал, что место пустует. Это не означает, что я припрятал там машину. Послушайте, вы уже спрашивали меня обо всей ерунде, когда мы были в том доме. Я надеялся здесь услышать что-нибудь новенькое. Я арестован или как?

– Нет, Энтони, вы не арестованы. Я просто хотел, чтобы вы пришли и мы заново обсудили некоторые детали.

– Я уже обсудил с вами все детали.

– Но это было до того, как открылись новые подробности о вас и о ней. Теперь важно заново пройтись по тем же самым пунктам. Отразить в протоколе, по всей форме.

Лицо Гарланда мгновенно исказилось гневом. Он наклонился вперед над столом.

– Какие еще подробности? Какого черта вы мне тут заправляете? Я не имею с этим ничего общего. Я объяснял вам уже дважды. Почему вы не занимаетесь поисками настоящего похитителя? Того, кто это сделал?

Босх подождал, пока Гарланд успокоится.

– Может, потому, что я его нашел.

– Пошел ты вон! У тебя ничего на меня нет и быть не может. Я с первого дня твержу тебе это. Я не тот, кто тебе нужен!

Теперь уже Босх наклонился к Гарланду. Их лица находились совсем близко друг от друга, на расстоянии не более фута.

– Я помню, что ты твердил мне, Энтони. Но это было до того, как я съездил в Остин и поговорил с твоей девушкой. Она кое-что мне сообщила, и эти подробности вынуждают меня обратить на тебя больше внимания.

– Да пошла она! Она шлюха!

– Неужели? Если она такая, почему же ты разозлился, когда она тебя бросила? Почему ей пришлось спешно бежать от тебя? Почему ты не отпустил ее по-хорошему?

– Потому что меня не бросают! Это я бросаю! Ясно?

Босх выпрямился и кивнул:

– Ясно. Итак, со всеми подробностями, которые только можешь вспомнить, расскажи мне, что ты делал девятого сентября прошлого года. Куда ходил и кого видел».

…С помощью пульта Босх начал ускоренно проматывать ленту вперед.