Снег в Венеции - Николас Ремин

Из-за занавеса появилась унизанная перстнями рука, а затем и сам хозяин. На лице Сиври было по обыкновению немного румян; от него сильно пахло цветочным одеколоном.

– Граф Трон! – Сиври протянул ему руку и просиял так, что Трон не усомнился в его искренности.

– Что произошло на площади? – Трон обратил внимание на собравшихся перед кафе «Квадри» офицеров, которые что-то оживленно обсуждали.

– На площади гуляла императрица, – сказал Сиври, насупившись.

– Она каждый день прогуливается на площади, и никому до нее в общем-то нет дела, – заметил Трон.

– Но сегодня ее сопровождала половина императорской армии. Кому-то пришло в голову увеличить ее охрану. У них при себе были дубинки – на тот случай, если народ не будет расступаться, – Сиври сокрушенно покачал головой. – А когда прозвучали возгласы, императрица сразу вернулась во дворец.

– Какие еще возгласы?

– Здравицы в честь VERDI, – мрачно проговорил Сиври. – Это просто возмутительно!

– Вы когда-нибудь разговаривали с императрицей? – спросил Трон.

Лицо Сиври просияло.

– Императрица изволила три недели назад побывать в моем магазине. В сопровождении одной дамы и одного господина. Она интересовалась моим собранием фотографий. – Антиквар указал на большой стол, стоявший у задней стены. Там, где прежде громоздились пейзажи и натюрморты, сейчас лежали альбомы с фотографиями. – У меня были посетители но императрица сказала, что подождет, когда я освобожусь.

– С каких это пор вы торгуете фотографиями? – спросил Трон.

Лишь теперь он увидел на стене две роскошные фотографии под стеклом. На одной – девушка-рыбачка с оголенным правым плечом, на другой – гондольер с мандолиной в руках.

Сиври слабо улыбнулся:

– Я должен идти в ногу со временем. Не то впору закрывать лавку.

– Кто-нибудь заинтересовался Тинторетто? Сиври с печальным видом опустил голову.

– Увы, до сих пор никто. – Подумав немного, он добавил – Это портрет особенный. Он не на любителя…

Снимая портрет со стены, Трон подумал, что при хорошем освещении он внушает даже больший страх и трепет, чем в сумраке их салона. Альмаро Трон был изображен в темно-коричневом придворном наряде, на котором со временем проступили странные зеленоватые пятнышки; в руках прокуратор держал нечто, напоминающее платяную щетку. Присмотревшись повнимательнее, можно было увидеть, что он косит левым глазом.

– Сколько вы могли бы заплатить? – спросил Трон.

На лине Сиври появилось озабоченное выражение.

– Не больше четырехсот.

– Шестьсот, и я напишу вам квитанцию на семьсот пятьдесят, – предложил Трон.

– Четыреста пятьдесят, и вы дадите мне квитанцию на восемьсот, – возразил Сиври.

Внимательно изучив картину, он понял, что это копия. Отличная копия – но не больше. Однако он не был уверен, что Трону об этом тоже известно.

– Согласен, – проговорил Трон.

«Ага, значит, у него нет другого выхода», – подумал Сиври и вновь протянул ему руку.

– Договоримся на пятистах. – Ему стоило немалого труда скрыть улыбку. – Не желаете ли взглянуть на фотографии?

– С удовольствием, – согласился Трон.

Он подошел к столу, на котором стояли серые ящики с фотографиями; рядом с ними валялись кипы неразобранных снимков. В основном это были фотографии размером с нормальный почтовый конверт; причем каждая карточка была наклеена на картон и помещена в паспарту. В одном из картонных ящиков были фотографии зданий, стоящих вдоль Большого канала.

Фотопутешествие вдоль канала начиналось со здания вокзала; объектив фотографа следовал по левой стороне канала в направлении центральной площади. Фотографа заинтересовали не только дворцы знати. Трон обнарркил снимки палаццо да Мосто, складских помещений у переправы Гарцони и нового чугунного моста у здания Академии.

На главной площади города фотограф повернул в обратную сторону. Сначала шли фотографии городской пристани и палаццо Дарио, потом – палаццо Бальби-Вальер, палаццо Фоскари и палаццо Пизани-Моретта Трону было любопытно, вошел ли в эту коллекцию снимок палаццо Тронов. И точно, под фотографиями церкви Сан-Стае Трон обнаружил снимки родового дворца с облупившимся фасадом, малыми и большими водными. воротами и гондолой графини перед ними. Удивительное дело, но, разглядывая эти снимки, Трон вдруг растрогался и почувствовал симпатию к безымянному фотографу, который запечатлел его палаццо.

Трон отложил снимки зданий в сторону и увидел, что в коробке осталась всего одна фотография. Он ожидал, что это будет вид здания Фондако деи Турки или, например, церковь Сан-Симеон Пикколо, а вместо этого на последней фотографии (попавшей в эту коллекцию, скорее всего, случайно) были сняты молодая женщина и пожилой мужчина; они стояли, держась за руки, перед нарисованной на холсте гондолой. Оба были в костюмах семнадцатого века: мужчина – в панталонах по колено, парике и жабо с кружевами, женщина – в платье на кринолине. Женщину эту Трон никогда прежде не видел, а вот относительно мужчины мог поклясться, что откуда-то его знает. Только откуда?

Трону потребовалось с полминуты, чтобы вспомнить: он видел этого человека совсем недавно. Еще с полминуты ушло на то, чтобы сообразить: это надворный советник Хуммельхаузер. Надворный советник и молодая женщина стояли в обычном для позирующих людей положении.

Надворный советник явно был горд своей молодой спутницей, зато на лице женщины нельзя было не заметить некоторого смущения – как будто она делала что-то ей не подобающее. Кто она такая? Знакомая с бала-маскарада? Очевидно, речь шла о чем-то более серьезном, нежели случайное знакомство. Иначе надворный советник не стал бы сниматься с нею. Была ли она его невестой? Собирался ли Хуммельхаузер жениться на женщине, которая намного моложе его? Или эта привлекательная молодая особа рядом с надворным советником – его любовница?

Голос Сиври отвлек Трона от размышлений.

– Понравились вам эти фотографии, комиссарио? Есть среди них и снимки палаццо Тронов. Томмасео считает, что можно издать серию снимков и продавать их в изящной папке, к примеру.

Брови Трона поползли вверх.

– Вы сказали Томмасео?

– Это фамилия фотографа, который мне приносит фотографии на комиссию.

– Священник Томмасео? – Трон был практически уверен, что в списке пассажиров был священник и имя у него было такое же.

Сиври кивнул.

– Священник Томмасео из церкви Сан-Тровазо. Он оборудовал в своем доме нечто вроде фотоателье. Каждую заработанную лиру он отдает в общинную кассу для бедняков. Вы можете преспокойно навестить его и купить дагерротипы палаццо Тронов. Падре делает и большие снимки, которые помещает в изящные рамки. На Рождество, к примеру, он специально ездил в Вену, чтобы сфотографировать там зальцбургского архиепископа.