Убийство в Брайтуэлле - Эшли Уивер

Конечно, сие похвальное желание вызывало ряд вопросов. Было очень приятно уверять себя, что я хочу помочь Джилу, хочу сделать все, чтобы его не впутали в историю с убийством жениха сестры. Но я старательно избегала вопроса: почему я это делаю. Кто мне Джил? Просто друг или больше? И даже теперь, пытаясь разобраться в наших путаных отношениях, я пришла только к одному выводу: я все еще думала, какой могла бы быть наша жизнь. Пять лет – долгий срок, кое-что изменилось, но многое, очень многое осталось прежним… Вздохнув, я поднесла перо к бумаге и начала писать.

Дорогая Лорел,

Я обещала написать тебе, полагая, что о поездке к морю особенно нечего будет рассказывать. Как я ошибалась! Произошло куда больше, чем я могла себе представить. Уверена, ты уже знаешь о смерти Руперта Хоу, жениха Эммелины Трент. Эту ужасную новость усугубляет то обстоятельство, что он был, представь себе только, убит. И именно я обнаружила тело и завтра должна присутствовать на дознании. Зная, как ты любишь всякие загадки, убеждена, что ты мне позавидуешь. Так вот, не завидуй. В реальной жизни убийство совсем не романтично.

Как будто мало было этих сложностей, на нас еще без предупреждения свалился Майло. Понятия не имею, что у него на уме, но уверена, ничего хорошего из этого не выйдет. Они с Джилом уже как кошка с собакой, а уголовное расследование не самое удобное время для того, чтобы препарировать наш брак…

Послышался звук торопливых шагов.

– О, простите.

Подняв голову, я увидела в дверях Оливию Хендерсон. Последние два дня она почти не показывалась. За ужином я обратила внимание на ее изможденное лицо. Но сейчас она, казалось, была просто убита – белая как стена, только веки покраснели.

– Я не хотела вам мешать, – тихо сказала Оливия.

Она смотрела чуть не с мольбой, будто нуждалась в преданном друге – так же, как и я. Но странно, что эту роль Оливия Хендерсон отвела мне. Она ведь ни разу не дала понять, что дорожит моим обществом.

– Вы вовсе не помешали, – ответила я, складывая письмо, чтобы закончить его позже. – Я рада с кем-нибудь поговорить, поверьте.

Зайдя в гостиную, Оливия опустилась на диван, сцепив на коленях бледные руки.

– Все совершенно ужасно, правда? – произнесла она.

– Непростые были дни.

Этих моих слов было достаточно, чтобы она залилась слезами.

– Я так несчастна… – Оливия уткнулась в неизвестно откуда взявшийся носовой платок.

Поскольку я выросла в семье, где считалось не принято сдерживать свои эмоции, а затем еще вышла замуж за Майло, бурные проявления чувств были мне незнакомы и, если честно, неприятны. Я подсела к Оливии на диван и по мере сил постаралась сыграть роль утешительницы.

– Мне так жаль, что вы расстроены. Я могу что-то для вас сделать?

– Нет, не можете… – Она покачала головой и вдруг посмотрела на меня пристальным взглядом. – Вы когда-нибудь были по-настоящему влюблены, до безумия?

Я колебалась не дольше секунды.

– Однажды мне так казалось.

– Тогда вы, наверно, знаете, каково это, когда теряешь…

За дверями послышались шаги, и, подняв голову, я увидела Джила. Оливия сжалась и даже как-то сердито вытерла лицо платком.

– Простите, что помешал, – сказал Джил. – Мне уйти?

– Нет. – Оливия встала. – Я как раз собиралась уходить.

И, не глядя ни на меня, ни на Джила, она вышла из гостиной. Мне трудно было сразу прийти в себя от внезапной, такой неожиданной вспышки доверительности, немало меня озадачившей. Я-то была уверена, что стану последней, кому Оливия Хендерсон решит излить душу, но, возможно, никого другого просто не оказалось рядом.

Несомненно, Оливия имела в виду Руперта. Он рассказывал об их прошлых отношениях с нескрываемым пренебрежением. Судя по всему, ее чувства оказались сильнее. Неужели она так самозабвенно его любила? Если так, согласия между ними быть не могло, ведь он являлся женихом Эммелины. Я припомнила, как печальна была Оливия в первый вечер. Могла ли печаль обратиться в ярость? Стоит подумать.

Джил смотрел на меня, подняв брови.

– Кажется, она несколько взволнована.

– Думаю, да. – Я не стала пускаться в дальнейшие объяснения. Вечером у меня будет уйма времени обдумать все в номере, а сейчас не помешает хороший собеседник. Я указала на диван: – Присядешь?

Джил сел, откинувшись на спинку, но тут же снова подался вперед, ближе ко мне.

– Я должен извиниться перед тобой, Эймори.

– Глупости.

– Нет, правда. Я был резок, так нельзя. Я просил тебя о помощи, и ты любезно согласилась. А когда все пошло наперекосяк, я повел себя отвратительно. Прости.

Он выглядел таким потерянным, что я едва поборола желание его обнять.

– Не думай об этом. Мы все сейчас на взводе.

– Тут не только это. Твой муж… Черт бы все побрал, Эймори. – Джил вздохнул. – Мне кажется, тебе нужно знать, что я…

– Джил… – Я остановила его, накрыв его руку своей, мечтая услышать то, что он хотел сказать, но не желая, чтобы он продолжал. – По-моему, сейчас не время.

Джил серьезно, но очень тепло посмотрел на меня своими карими, почти золотыми в желтом свете глазами.

– Наверно, ты права, но другого времени может не быть.

– Времени у нас куча. – Я не хотела попусту его обнадеживать, но у меня будто почву выбило из-под ног, а Джил вселял в меня уверенность, как никто другой. Я не знала об этом, когда расставалась с ним, я поняла это лишь сейчас и была не готова отказаться от него совсем, какие бы ни испытывала чувства к Майло. – Когда все закончится, мы поговорим, Джил. Но тебе тоже нужно знать, что я…

Теперь Трент стиснул мне руку.

– Ничего не говори, Эймори. – Джил слабо улыбнулся. – Давай подождем, когда все закончится.