Лечение шоком - Джеймс Хедли Чейз

Мне предстояло томительное ожидание. Было чуть больше половины восьмого. Я вышел из аптеки и остановился в тени, недалеко от входа. Быстро темнело. Мне очень хотелось вернуться к себе домой, но существовала вероятность, что она помчится за мной следом, а это будет фатальная ошибка.

Десятью минутами позже большой «бьюик» остановился возле тротуара. Я перебежал дорогу, открыл дверцу и скользнул на сиденье рядом с Хильдой. «Бьюик» сразу же рванулся с места и влился в поток оживленного уличного движения.

Никто из нас не разговаривал.

Через некоторое время я нервно оглянулся и проверил, не сидит ли у нас на хвосте машина.

– Никто не следит за нами, – резко бросила Хильда. – Я совершенно уверена в этом.

– Это профессионалы…

– Никто не следит за нами!

В голосе Хильды звучала резкость, которую я раньше не замечал за ней. Я быстро глянул на нее. В слабом свете уличного освещения она выглядела бледной и очень уставшей. Хильда смотрела вперед и достаточно профессионально вела большую машину, моментально реагируя на меняющуюся ситуацию на дороге, хотя движение было весьма интенсивным.

Мы проехали так минут двадцать и наконец выехали из Лос-Анджелеса на магистраль, где Хильда смогла прибавить скорость.

Мы по-прежнему не разговаривали.

Еще через двадцать минут она свернула на боковую дорогу и начала подниматься по горному серпантину, все время поддерживая большую скорость. Через несколько минут она остановилась на смотровой площадке, специально сделанной для влюбленных парочек и туристов, которые приезжают сюда, чтобы полюбоваться панорамой Лос-Анджелеса, открывающейся с высоты холма.

Едва машина остановилась, я оглянулся, но не увидел позади и намека на свет фар машины, поднимающейся вслед за нами. Видно было лишь зарево над городом и свет фар машин, несущихся на большой скорости по магистрали.

Хильда повернулась и посмотрела на меня.

– Почему ты так испуган, Терри?

– С чего ты взяла? – сказал я осторожно. – Просто немного беспокоюсь. Этот иск в страховую компанию был трагической ошибкой. Агент страховой компании обследовал телевизор. Ему кажется, что твое требование необоснованно.

– Что позволяет ему думать так?

– Из-за инвалидности твоему мужу было трудно, скорее всего, даже невозможно снять заднюю стенку телевизора. С высоты своего кресла он не мог дотянуться до нижних крепежных винтов.

– Но я же говорила тебе: я совершенно уверена, что он никогда бы не снимал заднюю стенку телевизора. Это просто невозможная вещь, учитывая его характер. Лишь ты утверждал, что он это сделал.

– Конечно же, он сделал это! Когда я вошел, задняя стенка была снята и…

– Я думаю, что самое лучшее, что я в настоящий момент могу сделать, – прервала она меня, не глядя в мою сторону, – так это попросить мистера Маклина, чтобы он аннулировал иск. Я вполне могу обойтись и без их денег. Все продам. Считаю, этого вполне хватит, чтобы расплатиться с долгами.

Я вздрогнул.

– Ты уже не сможешь аннулировать иск.

– Почему же нет?

– Когда приходит требование об оплате полиса, оно автоматически фиксируется, и дальше компания проводит стандартное расследование. Иск нельзя вернуть, в противном случае компания вправе решить, что ее пытались ввести в заблуждение. В этом случае они моментально уведомляют полицию. И полиция берет дело под свой контроль.

– Ну и какая мне забота, если они известят полицию? Мне нечего скрывать.

– Ты так думаешь? А наши с тобой отношения? Вдруг они об этом узнают?

– А даже если и так. Чем мне это грозит?

Я застонал. Сунув руки между колен, я с силой сжал их.

– Но я же тебе уже однажды объяснял, Хильда! Мы должны быть предельно осторожны.

– Именно поэтому ты и попросил перезвонить тебе из кабины телефона-автомата?

– Да. Я не верю детективу из страхового агентства. Они вполне могли прослушивать твою линию.

Хильда резко повернулась ко мне. Ее глаза блестели.

– Скажи мне правду!

– О чем ты?

– Это не было несчастным случаем, не так ли? Ты что-то скрываешь. Ты должен сказать это мне!

Я уже открыл было рот, чтобы вновь повторить свои басни, но остановился. Внезапно я почувствовал, что не могу больше врать ей. Я не мог врать женщине, которая занимает такое большое место в моей жизни. Я знал, что совершаю роковую ошибку, говоря ей это, но не мог и дальше врать ей.

– Нет, Хильда, это не был несчастный случай, – начал я тихо. – Я убил его!

Она затаила дыхание и отодвинулась от меня.

– Ты убил его?

– Я, должно быть, сошел с ума, – сказал я. – Сама мысль о том, что ты связана с ним до конца его дней, доводила меня до безумия. Вот почему я убил его.

Она сидела без движения, и я мог слышать только ее дыхание, прерывистое и неровное.

– Я сделал это только потому, что люблю тебя, Хильда. При определенном везении, это никогда не открылось бы. Я надеялся, что через несколько месяцев мы смогли бы уехать отсюда и начать вместе новую жизнь.

Ее плечи задрожали, словно ей вдруг стало очень холодно.

– Но как ты смог сделать это?

Я рассказал ей. Пути назад уже не было. Я рассказал все в деталях.

Она забилась в угол машины, руки лежали на коленях. Не шевелясь, в неярком свете луны, она смотрела на меня широко раскрытыми глазами цвета незабудки.

– Если бы не этот проклятый полис и не твое требование об оплате, можно было бы ни о чем не беспокоиться. Но сейчас… Не знаю. Я думаю, Хармас уже сейчас что-то заподозрил. Вот почему нам нельзя встречаться до тех пор, пока агенты страховой компании не закончат расследование.

– Так чего же ты хочешь от меня? – ее голос был безжизненным и холодным.

– Я хочу, чтобы ты придерживалась истории, которую я рассказал Джефферсону. Это все, что я хочу от тебя. Хармас может задать теперь тебе массу вопросов. Если к тому же он раскопает, что мы были любовниками, начнутся неприятности. Так что нам в любом случае нужно воздерживаться от встреч.

– Ты хочешь сказать, что это у тебя будут большие неприятности, не так ли? Но если я скажу правду, то лично мне ничего не грозит, да?

Она, конечно, была права, но я изумленно смотрел на нее, не понимая, о чем она говорит.

– Хорошо, я совру ради тебя. Я буду придерживаться твоей истории. – Хильда молчала несколько минут, глядя на панораму Лос-Анджелеса сквозь открытое окно двери. Затем раздельно произнесла: – Тебе не трудно будет вернуться обратно пешком? Выйдя на магистраль, ты легко найдешь попутную машину. Я одна вернусь в город.