Дурацкая история - Марина Серова

— Вы знали, что Оля…

Я не договорила.

— А вы думаете, что я дурак, да? Конечно, знал. Меня же купили. Оля меня увидела, ткнула пальчиком и сообщила папеньке: хочу такого мужа. Купишь мне его, папик? Если купишь, я перестану тебя позорить… Правда, меня ей купили за очень хорошие деньги, и жалко, что я не потребовал задаток. А Дашин любовник, простите, — это фотограф. Фамилию его я не знаю, вроде работает в газете. Красавчик, от которого вся троица тащилась. Хотя, на мой взгляд, он слишком похож на гея.

— Имя? Вы знаете его имя?

— Они называли его Сэнди. У них вообще были приняты птичьи клички. Олли, Динни. Если честно, мне даже наплевать, кто ее убил. Вся эта тусовка — жуткая гадость. Слава богу, меня это все теперь не касается.

Он посмотрел на меня с легкой насмешкой: «Можете считать меня подозреваемым…»

Больше я ничего от него добиться не смогла. Мое внимание привлекла только его фраза о том, что у Олиного убийцы могли быть причины…

В кого же, черт возьми, играли наши девушки?

* * *

Да уж, ситуация!

Я усмехнулась, набирая в машине телефон Светки. Только бы эта дуреха была дома! Мне повезло, Светка подняла трубку сразу и радостно затараторила:

— Тань? Это ты?

— Я.

— Мы были у Мещерякова. Слушай, он вполне приличный дядька, правда, здорово злится на доченьку. Он сказал такое, что у меня уши завяли. Ты знаешь, что она была в весьма недвусмысленных отношениях с Зелинским?

— Подожди, — притормозила я ее. — Как это вы умудрились втереться к нему в доверие? Ты опять изображала из себя мисс Марпл?

— Нет, — проговорила Светка таким тоном, как будто разговаривала с неразумным ребенком. — Я прикинулась тобой.

— Как это мной?

— Просто. Сказала, что я детектив Иванова, он сначала не очень поверил, но Сашка ткнул ему в нос удостоверение сотрудника Интерпола, и тогда Мещеряков все выложил, то есть то, что знал. Ты когда приедешь?

— Куда? — не поняла я.

— Ко мне, — как само собой разумеющееся сказала Галазова. — Потому что у нас сейчас сведений вагон и маленькая тележка, и мы все это перевариваем и пытаемся сложить твои пазлы. Не хватает только тебя и твоих косточек. У нас уже просто мозги трещат по швам, слишком много информации!

— Мне надо заехать еще к одному человеку, а сведений у меня самой много, — сказала я. — Ты там с Сашей?

— Ну естественно… Ты что, ревнуешь?

— Нет, просто… Светка, будь осторожна. Если можешь, отправь его куда-нибудь…

— Куда? За пивом, что ли?

— Хотя бы и за пивом. Или… дай-ка ему трубку, я, пожалуй, возьму его с собой. От греха подальше.

— Ах вот как? Ты меня называешь грехом? Какая ты ревнивая, просто невыносимо!

— Светка, дай ему трубку!

Я уже плохо сдерживалась. Надо же быть такой доверчивой дурехой!

Впрочем, сама-то хороша…

Сашка взял трубку.

— Танечка?

— Саш, ты мне нужен. Можешь сейчас подъехать к остановке «Детский парк»?

— Таня, мне вообще-то не хотелось говорить об этом при Свете, но я не рискнул бы ее сейчас оставить одну… Может, возьмем ее с собой?

Так. Пронюхал, гад. Чутье у мошенников весьма развито, ничего не скажешь. Сразу опасности начал придумывать… Одной меня в качестве «заложницы» ему явно не хватает!

— Ничего с ней не случится! — рявкнула я. — Пусть лучше сидит дома! И не выходит никуда! Что там у вас за фигня?

— Тань, ты успокойся, но… У меня было такое ощущение, что за нами следят. И, мне кажется, нас вели до самой Светкиной квартиры. Понимаешь? Как я ее оставлю?

Ах, какой же ты артист, просто гениальный! Следили? Кто же, интересно?

Пока он был там, я не могла быть спокойна за Светку. А тащить ее к Корчинскому, неизвестно куда, не зная, что там за «бомба» нас всех ожидает?

— Так, — решительно сказала я. — Дай ей трубку. А потом я все-таки жду тебя у остановки.

Он что-то пробурчал, но сделал, как я сказала.

— Тань? Все в порядке?

Светкин голос был спокоен и безмятежен. Она даже не представляла себе, что сейчас находится в клетке с… койотом!

— Светочка, ты можешь денек побыть серьезной?

— Могу.

— Тогда запри дверь и никому не открывай, кроме Пафнутия. И не выходи из дома.

— Не подходи к окнам и не бросай окурки в унитаз, — вздохнула Светка. — Что, бандиты наконец-то поняли, что именно я представляю для них угрозу?

— Нет, просто игра у нас серьезная. — Я кусала локти, потому что не могла даже объяснить Светке, как нас обложили со всех сторон.

У меня мелькнула мысль позвонить Мельникову, чтобы он организовал Светке охрану, но, представив, куда он меня отправит, я поняла, что это полный бред. К тому же я не очень-то верила в «васильевские» фантазии о слежке. Просто он скорее всего не хотел сам выпускать Светку из виду. Знала-то она теперь достаточно, чтобы стать нежелательным свидетелем…

Повесив трубку, я опять почувствовала, как в сердце забралась тревога, прямо-таки Великое Предчувствие Беды.

— Пошла бы ты, — сказала я этому нездоровому чувству. — И без тебя тошно.

Ах, если бы я в тот момент прислушалась к ее голосу!

* * *

Сашку я увидела сразу, как только подъехала к воротам парка. Он задумчиво курил и смотрел куда-то вдаль. Красивый профиль у скотины, подумала я. Какой же красивый профиль! А глаза хищные. Только такая влюбленная дура, как я, могла этого не заметить сразу.

С каким бы наслаждением я его сейчас ударила! Впрочем, злиться-то следовало на себя! Не по возрасту уже трепетать, как девчонке.

Он будто заметил мой взгляд и обернулся. Некоторое время смотрел, прищурившись, как если бы уловил мое настроение. Я нажала на гудок. Он кивнул и, торопливо оглянувшись, пошел ко мне. Как в насмешку над моими чувствами, по радио начали передавать Гребенщикова: «Кто любит, тот любим…»

Я почувствовла, как к глазам подступают злые слезы. Он шел, как нарочно, медленно. «Кто светел, тот и свят», — пел мягкий голос.

«Господи, и почему ты, именно ты, тот самый гад?»

А в глубине души еще жила идиотская надежда, что это окажется не он. Конечно, надежда была слабенькой, слишком хорошо мне его описали, но…

Я подняла глаза. Небо было унылым и тусклым. Оно отказывало мне в праве даже на самую глупенькую надежду.

* * *

Я распахнула дверцу, впуская его.

— Ну, что у вас там за «слежки»?