Смешные деньги - Марина Серова

— Ну, для этого по крайней мере нужно иметь эти глаза перед собой, — пробормотала я. — Не думаю, что нам представится такая возможность…

Мисс Фридлендер с испугом посмотрела на меня.

— Может быть, стоит тогда обратиться в полицию? — неуверенно спросила она. — Мне кажется, что вам не вполне удается обеспечить нашу безопасность…

«Начинается», — подумала я, а вслух сказала:

— Не возражаю против этого предложения, но давайте поедем сейчас в гостиницу и там все спокойно обсудим…

Хорошо, что час был уже довольно поздний, но все-таки многие постояльцы «Славянской» получили бесплатное развлечение, когда наша компания появилась в вестибюле. На стороне Джимми было такое преимущество, как черная кожа, и поэтому его синяки и ссадины не слишком бросались в глаза. Зато мисс Фридлендер являла собой живописное зрелище — в разорванной грязной одежде, с кровоподтеками под обоими глазами она была похожа на обитательницу тарасовских трущоб.

Портье со шкиперской бородкой узнал меня и сочувственно улыбнулся. Наверное, он подумал, что мы попали в аварию. В вестибюле было много зеркал, но мисс Фридлендер, как мне показалось, смотрела на свое отражение довольно равнодушно, скорее всего отказываясь признать его своим. Джимми в зеркало вообще не смотрел, стараясь сохранять обычную свою невозмутимость, но теперь это ему не очень удавалось, потому что при ходьбе он приволакивал правую ногу, а голову был вынужден держать несколько вбок — на шее у него вздулся огромный желвак.

В полном молчании мы прошли в номер мисс Фридлендер. Она предложила нам сесть и сказала, что должна сначала привести себя в порядок, после чего проследовала в ванную. Едва она скрылась за дверью ванной, как оттуда раздался душераздирающий крик. Мы с Джимми бросились на помощь, но оказалось, что мисс Фридлендер всего-навсего разглядела наконец свое отражение.

Увиденное потрясло ее. Намерения моей клиентки переменились мгновенно и кардинально. Она завопила, что подаст на всех в суд — на тех, кто посмел напасть на нее, на Ситного, на меня и даже на полицию города Тарасова, которая не обеспечивает надлежащего порядка на улицах.

Она даже раздумала приводить себя в порядок — видимо, желая сохранить следы надругательства до суда. На мой взгляд, в ее словах было больше эмоций, чем трезвого расчета, но кучерявому помощнику мисс Фридлендер они понравились. Он все время согласно кивал головой и бросал на меня торжествующие злорадные взгляды.

Пока мисс Фридлендер металась по комнатам, выплескивая накопившееся раздражение, я преспокойно уселась в кресло, достала из своей сумочки сигареты и закурила, надеясь, что буря скоро закончится.

Через минуту она вылетела из смежной комнаты и остановилась как вкопанная, вытаращив на меня глаза. Что и говорить, видок у нее был жутковатый — я деликатно отвела глаза в сторону.

— Что вы делаете, Евгения! — произнесла мисс Фридлендер трагическим тоном.

— Курю, как видите, — ответила я.

— Вы курите?! — загробным голосом спросила она.

— Иногда, — пояснила я. — В трудную минуту.

— Неслыханно, — прошептала мисс Фридлендер. — Она еще и курит… Немедленно прекратите! — Она схватилась руками за голову и простонала: — О-о, эта дикая страна!

— Это страна ваших предков, — напомнила я, затушив сигарету.

Взгляд мисс Фридлендер сделался немного осмысленнее, она оглянулась по сторонам и плюхнулась в кресло напротив меня.

— Хорошо, — сказала она неожиданно деловым тоном. — Давайте обсудим все спокойно. Надеюсь, вы понимаете, что меня не устраивает такое положение, когда я в любую минуту могу подвергнуться нападению?

— Другими словами, вы хотите отказаться от моих услуг? — хладнокровно спросила я. — Нет ничего проще. Только прошу расплатиться за эти три дня. В конце концов, меня устроит тысяча долларов.

Мисс Фридлендер сделала изумленные глаза и всплеснула руками:

— Но, дорогая, это же несерьезно! Вы их не заработали, дорогая! Посмотрите, я чудом осталась жива — за что же я должна платить?

— Ну, знаете! — возмутилась я. — Вы сами во всем виноваты, мисс Фридлендер! Вы заварили такую кашу, которую трудно расхлебать в одиночку! Начать с того, что вы скрыли от меня свои истинные намерения, вы не объяснили мне, кто этот человек в бейсболке, которого вы так опасаетесь, вы сосредоточили мое внимание на этом дурацком фонде, до которого вам нет никакого дела, вы отказались обратиться по поводу мошенничества в милицию, вы морочите мне голову своей ностальгией, которой нет и в помине, а теперь еще спрашиваете, за что платить?

— Что вы говорите, Евгения? — произнесла мисс Фридлендер ледяным тоном. — Вы, кажется, вообразили себя шантажисткой? Запомните, шантажировать можно того, кому есть, что скрывать. А с вами я сию же минуту порываю всякие отношения. В суд подавать на вас я, пожалуй, не буду, но от услуг отказываюсь. — И, чтобы порадовать своего Джимми, она добавила по-английски: — Этой девушке, Джимми, мы ничего не платим!

Глаза у него вспыхнули торжествующим огнем. Они оба смотрели на меня так, словно сорвали куш на ипподроме. Меня это позабавило.

— Ну что ж, — сказала я, вставая. — Не буду говорить, что было приятно с вами работать, но и устраивать истерик тоже не буду. Прощайте!

Я пошла к выходу и уже в дверях обернулась.

— Да, чуть не забыла, — спокойно сказала я. — Тот человек, который напал на вас последним, похитил план вашего дома. Мне удалось его вернуть, — я полезла в карман и достала конверт. — Вот он. Было бы неприятно, если бы вы его лишились, верно? Без плана искать клад — последнее дело. — Я бросила конверт на тумбочку и вышла из номера. Последнее, что я успела заметить, — это отвалившаяся челюсть мисс Фридлендер.

Но не успела я пройти и десяти метров, как дверь номера с шумом распахнулась, и мисс Фридлендер бегом нагнала меня.

— Дорогая! — задыхаясь, воскликнула она. — Куда же вы? Евгения! Это же меняет все дело! Я предлагаю вам продолжить переговоры…

— Сначала деньги, — сухо сказала я. — И ежедневная оплата в последующем.

— Какой разговор! — восхитилась мисс Фридлендер. — Я согласна на любые условия. Но вы не должны покидать меня, — добавила она лукаво.

— Хорошо, я вас не покину, — сказала я снисходительно. — Только передайте мне сейчас же полторы тысячи долларов, а с завтрашнего дня я сама буду отмечать свое рабочее время.

Мисс Фридлендер не возражала. Мы вернулись в номер, и она тут же отсчитала мне полторы тысячи долларов из своей сумочки. Я положила их в карман, даже не удостоив взглядом ошеломленного бухгалтера Джимми. А он настолько был сбит с толку, что даже осунулся и сделался похож на тяжелобольного.

Мы опять расселись по креслам, и переговоры возобновились.

— Скажите, дорогая, — вкрадчиво спросила мисс Фридлендер, — откуда вы узнали о кладе?