Возвращение Мориарти - Джон Гарднер

Пятница, 6 апреля 1894 года

Тюрьму графства Суррей все называли хорсмангерской тюрьмой. Мрачное строение располагалось на территории прихода Святой Марии, в Ньюингтоне, окруженное грязной кирпичной стеной и почти скрытое за нею от посторонних глаз.

Фанни Джонс пробилась через толпу людей, довольных и ссорящихся, тихих и шумных, продающих, покупающих и слоняющихся без дела вдоль Стоунс-Энд. Улица эта всегда имела свой характер — шумный, веселый, добродушный, с нотками жульничества и надувательства.

Профессор был добр, но тверд, и Фанни все еще нервничала, тем более при посещении заведения, где собралось столько боли и несчастья. Неужели она и впрямь войдет в тюрьму, вдохнет ее запахи, ощутит ее вкус и даже, пусть и ненадолго, ощутит ужас существования за решеткой? В приюте для слуг, где и нашел ее Пип, о тюремной жизни говорили немало. Некоторые испытали ее «прелести» на собственной шкуре, побывав в том или ином исправительном заведении. Вспоминая те рассказы — о строгих порядках, скудном питании, всевозможных ограничениях и жестокостях, девушка невольно вздрагивала и поеживалась, как будто входила в царство кошмаров.

Когда Мориарти сказал, что хочет, чтобы она навестила полковника Морана в тюрьме на Хорсмангер-лейн, Фанни в первый момент категорически отказалась и даже заявила, что скорее уйдет из дома, чем согласится отправиться в это жуткое место. Профессор, однако, быстро и легко убедил ее, что бояться совершенно нечего.

— Вас ведь никто сажать в тюрьму не собирается, — мягко сказал он. — И полиция ни за что вас не разыскивает. — Он выдержал небольшую паузу. — Или все же разыскивает?

— Нет, конечно, нет.

— Вот и хорошо. Мы просто хотим побаловать полковника тем немногим, что позволительно ему сейчас, до того как суд вынесет приговор. Вам нужно понять, моя дорогая Фанни, что отнести корзинку с передачей, которую готовит сейчас миссис Райт, должен неизвестный властям человек. Вас никто не узнает, за исключением, может быть, самого полковника.

— Сомневаюсь, сэр. Но ведь тюрьма… это что-то ужасное…

Мориарти негромко усмехнулся.

— Не такое уж и ужасное, если не задерживаться там надолго. Вам предстоит всего лишь короткое путешествие в иной мир. Держитесь скромно. Не привлекайте к себе внимания. Вы всего лишь служанка. Оденьтесь соответственно.

Когда девушка вышла из комнаты, Мориарти позволил себе немного помечтать. Ее наряд позволял угадать и длинные, гибкие члены и мягкое, нежное тело под тонкой тканью платья, тем более что сам Профессор обладал талантом видеть скрытые формы. Откинувшись на спинку стула и закрыв глаза, он попытался представить Фанни такой, какая она есть. Длинные, изящные ножки, крепкие, подтянутые ягодицы, упругие, полные, как экзотический фрукт, груди. В ее глазах он уже заметил тот кроющийся в глубине огонек страсти, который все мужчины ищут в женщинах. Пейджет — везунчик. Тут его мысли ушли в сторону, устремившись к несомненным достоинствам Мэри Макнил, встреча с которой ожидала его в одиннадцать вечера здесь, в этой самой комнате.

От Профессора Фанни пошла в кухню. Кейт Райт сказала ей переодеться и добавила, что передача для полковника будет скоро готова.

Фанни выбрала одно из двух черных платьев, которые купила за время службы у Брэев, натянула его, поправила белый воротничок, застегнулась, набросила на плечи накидку и вернулась в кухню.

Кейт Райт и ее муж, Барт, негромко о чем-то переговаривались и замолчали, как только Фанни вошла в кухню и смущенно остановилась у двери.

После некоторой паузы Кейт нерешительно улыбнулась и похлопала по корзинке, которая стояла на столе, прикрытая накрахмаленной салфеткой.

— Вот, готово, — только и сказала она.

Бартоломью Райт, крупный, немногословный мужчина, переступил неловко с ноги на ногу.

— Тебя туда отвезут в кэбе.

Он не улыбнулся — вопреки обыкновению, — и Фанни показалось, что вид у него какой-то озабоченный, но она списала это на собственную нервозность.

— Один из людей Профессора отвезет тебя на Стоунс-Энд, покажет, как пройти в тюрьму, и подождет твоего возвращения. Все понятно, девочка?

— Конечно.

В голове у нее уже мелькали жутковатые картины: мрачные физиономии, узники в грубоватой одежде, звон цепей… В эти фантазии вплетались обертоны насилия, орудия пыток, решетки и клетки, ужасный топчак (она покраснела, вспомнив, что это приспособление называют еще «дразнилкой»).[38]

— Ты дрожишь. — Кейт положила руку ей на плечо. — Не надо, Фан, все будет хорошо. Беспокоиться не о чем.