Золотой конь Митридата - Ольга Баскова

Понт Эвксинский, II век до н. э.

Митридат, впервые ступивший на корабль, наслаждался морским путешествием. Наставники скрыли от него существование тавров, и он, подолгу стоя на верхней палубе и слушая ритмичные звуки флейты, смотрел на море, дивясь его изменчивости и красоте. Да, мать была права, когда говорила, что море разное. По ее словам, берега ее родины омывала нежно-голубая вода, цвета аквамарина. Понт Эвксинский поражал темно-синей водной гладью. Маленькие пенистые волны напоминали барашков, забавлявшихся на поверхности. К горизонту море чернело, и солнечная дорожка золотила водные дали. Митридату казалось, что нет более тихого и спокойного места, чем море, и, когда на горизонте появились пять парусных судов, он совсем не испугался.

В отличие от мальчика по кораблю эхом прокатились какие-то непонятные команды, флейтист заволновался и заиграл быстрее, гребцы сильнее заработали веслами. Аной о чем-то переговаривался с начальником гребцов и выглядел встревоженным. Мальчику была непонятна его тревога. Он слышал, как Тирибаз расхваливал корабль. Неужели какие-то небольшие, вытянутые в длину суденышки могут его потопить?

Тирибаз, Моаферн и Сисина выбежали на палубу и встали рядом с мальчиком. Они напряженно вглядывались в даль, их мужественные лица побагровели, глаза затуманились.

— Тавры! — закричал Аной, и в его голосе слышалось отчаяние. — Приготовиться к бою!

И тотчас зашуршали, забегали по кораблю матросы, смуглые загорелые спины гребцов словно покрылись жиром, заблестели, пот струился ручьями. Ветер раздувал паруса, наполнял их силой, как гигантские крылья, и корабль словно воспарил над морем.

— Уходим, уходим! — радостно закричал Митридат и тут же осекся. Из-за скалы, торчавшей в море, как голое дерево с отрубленными ветками, появилось еще одно судно. Оно шло наперерез «Карфагену». Мальчик видел, как полуодетые люди натянули тетиву луков, готовясь поразить цели. Аной, тяжело дыша, подошел к Тирибазу и прошептал:

— У нас есть возможность спастись, если мы изменим курс.

Мужественный воин удивленно посмотрел на своего приятеля, и в глазах его вспыхнули огоньки:

— Изменить курс — это как?

— Мы не пойдем в Херсонес, возьмем севернее, — пояснил капитан. — Тогда триера убежит от их судов. Иначе они возьмут нас на абордаж.

Моаферн, которому не нравился разговор, не преминул вмешаться.

— Разве триера не славится высокими бортами? — поинтересовался он. — Разве мы не раскидаем тавров, когда они рискнут захватить судно?

Аной покачал головой:

— Нет, у нас ничего не получится. Тавры всегда берут бесстрашием и количеством. Думаете, они выставили против нас весь свой флот? Как бы не так! К сожалению, мы идем вдоль скалистого берега с множеством бухточек. Я голову дам на отсечение, что в некоторых из них притаились как лодки, так и суда. Нет, у нас одна надежда спастись самим и спасти корабль. Я не знаю, куда нас вынесет, но от тавров мы спасемся.

Сисина, Моаферн и Тирибаз переглянулись, и Митридат понял, что храбрые воины готовы дать бой и отступление считают позорным, недостойным для себя. Аной тоже разгадал их мысли и осторожно положил руку, как ручьями, изрезанную голубыми венами, на мускулистое плечо друга.

— Представляю, Тирибаз, как тебе не хочется показывать им спину, — заметил он с грустью. — И мы ни за что не убежали бы, не будь мы в море. Ты не знаешь морских сражений, приятель, а мне они ведомы. Поверь, я предлагаю единственно правильное решение.