Рецепт от Фрейда - Ирина Градова

По дороге она думала о том, что так и не перезвонила подруге. Почему, почему она этого не сделала?! Была занята, вылетело из головы, и наверняка ничего важного Валя бы ей не сказала, но… Но Неля, по крайней мере, поговорила бы с ней, в последний раз, и сейчас ей не за что было бы себя корить. О смерти Валентины ей сообщила мама, и сейчас она собиралась заехать за ней, чтобы вместе ехать на кладбище. Девушки познакомились на первом курсе меда. После окончания университета Валя ушла в науку. В последнее время она работала секретарем ученого совета и, похоже, была довольна тем, чем занималась. Подруги редко виделись, даже созванивались нечасто, но ведь друзья – это вовсе не те, с кем общаешься каждый день, а те, встречаясь с которыми после долгого перерыва, не чувствуешь прошедшего времени. Валя относилась как раз к таким людям.

Мама устроилась в салоне и положила красные гвоздики на сиденье рядом с белыми. Ее лицо было печальным.

– Тебе обязательно сегодня возвращаться на работу? – спросила она, как только они отъехали. – Мама Вали просила, чтобы мы помогли с поминками.

– Хорошо, ма, – кивнула Неля, краем глаза ловя в зеркале лицо матери. – Я вернусь вечером.

– Не нравится мне эта твоя работа! – пробормотала Нина Игнатьевна. – Пропадаешь целыми днями, возишься с опасными пациентами…

– Да брось, мам! Я с буйными не работаю, они в другом отделении – даже в другом здании, я и мимо-то не прохожу!

– И все-таки, – упрямо процедила мать, – возвращалась бы ты в центр, а? Тебя с радостью примут обратно!

Неля в этом и не сомневалась. Однако, несмотря на то что работа в «Горке» была навязана дядей Ильей, она начала находить в ней определенную прелесть. В консультационном центре сложных пациентов не было, зато у них имелись деньги. В клинике же, напротив, приходилось работать за гроши (если, конечно, не считать доплат от Ракитина), но именно там Неле было по-настоящему интересно. Впервые со времени учебы она вспомнила, почему стала психиатром – не только из-за того, что им был папа. Вопреки расхожему мнению, пациенты психиатрических клиник просто смотрят на мир другими глазами. И вот этот-то «особый» взгляд на мир Неля стремилась расшифровать. Маме этого не объяснишь.

Морг оказался переполнен – Неля и не предполагала, что у Валентины столько знакомых. Увидев гроб, Неля вспомнила, почему ненавидит кладбища, почему так редко навещает могилу отца. Она была глубоко убеждена: то, что лежит под гладко отполированной мраморной плитой, возведенной на средства папиных коллег, – не папа. Папа – это человек, улыбающийся ей с фотографий, тот, чьим аккуратным мелким почерком испещрены многочисленные тетрадки, до сих пор лежащие в столе родительской квартиры. Папа – тот, чья улыбка навсегда запечатлелась перед Нелиным мысленным взором и чьи слова, шутки и интересные истории останутся живы в ее памяти до тех пор, пока жива она сама. Ей вовсе не требовалось ходить на кладбище, чтобы оживить эти воспоминания. К Вале она тоже не пойдет – этот раз будет единственным.

Мама Вали, слава богу, не попросила Нелю произнести речь – желающих и так нашлось предостаточно. После морга поехали на кладбище. Неля отстраненно наблюдала за тем, как гроб с телом подруги опускают в промерзшую почву, думая о том, как, наверное, неприятно быть брошенным в землю в такую промозглую погоду. Но тут же напомнила себе, что в гробу – уже не Валя. Неля подняла голову и посмотрела в серое, едва тронутое пробивающимися сквозь облака солнечными лучами, небо. Может, она здесь? Летает в воздухе, глядит на них и поражается собственной популярности, ведь столько народу собралось со скорбными лицами у глубокой ямы!

Чья-то рука легла на ее плечо, заставив обернуться.

– Женя?! – пробормотала она удивленно, и тут же одернула себя: с чего бы удивляться, ведь Валя была и его подругой.

– Мне так жаль, – пробормотал он. Она отметила, что Евгений выглядит слишком импозантно и чересчур выделяется в толпе скорбящих. Женька всегда уделял большое внимание собственной внешности, независимо от обстоятельств. Неля подумала, что он и на собственных похоронах наверняка желал бы возлежать в гробу во фраке и с галстуком «бабочкой». Видимо, это синдром провинциала: Евгений боялся, как бы кто не признал в нем, крутом лощеном мачо, мальчика из заштатного городишки.

– Как это могло произойти? – продолжал он, неподвижным взглядом наблюдая за могильщиками, забрасывающими яму землей. Оба были маленькими и тщедушными, но работали легко и слаженно – сказывалась многолетняя привычка.

Женя замолчал, и Неля пожала его руку в ответ, не в силах высказать вслух то, что у нее на душе. Это и в самом деле выглядело верхом несправедливости. Молодая женщина в расцвете сил, мать прекрасного маленького сына, погибла только потому, что оказалась не в то время и не в том месте!

Уложив на холмик цветы вместе со всеми, Неля потянула маму к выходу, но, оглянувшись назад, выпустила ее локоть.

– Все в порядке, – бросила она на ходу встревоженной женщине. – Я сейчас!

Вернувшись к свежей могиле, Неля спросила единственного оставшегося там человека:

– Почему вы здесь?

– В вашем окружении уже второй труп, доктор, – ответил Паратов, устремив на нее взгляд пронзительных синих глаз.

А ведь он прав, подумала Неля: сначала Ольга, теперь вот – Валя! Тем не менее она пожала плечами, сказав:

– Не вижу связи.

– Я тоже пока не вижу, – кивнул он, делая упор на слово «пока».

– У вас есть что-то по делу Ольги?

Следователь покачал головой.

– А у вас ничего новенького? Может, вспомнили что-то, что раньше не приходило в голову?

– Нет, ничего. А как вы узнали… ну, о Вале?

– О, совершенно случайно, – махнул он рукой и не добавил больше ни слова. Неля была достаточно сообразительна, чтобы понять: он не желает об этом распространяться. И тут ей на ум пришла идея. Сумасшедшая идея, но, раз уж он все равно здесь, почему бы не воспользоваться ситуацией?

– Иван Арнольдович, – сказала она, – вы не могли бы кое-что узнать для меня? Ну, по вашим каналам.

– Это имеет отношение к Касаткиной? – насторожился следователь.

– Нет-нет, не к ней. Речь о моем пациенте. Вернее, не совсем о моем…

– Я вас не понимаю, Нелли Аркадьевна! – нахмурился Паратов.

– В «Синей Горке» есть один человек. В его доме, вернее, в доме его отца произошло ограбление и убийство…

– Погодите, – попросил Паратов и, порывшись за пазухой, извлек потрепанный блокнот со вставленной в него ручкой. – Теперь продолжайте, – попросил он. – Как имя пациента?

– Максим Рощин. А его отца звали Марком Рощиным. Он владел сетью ресторанов быстрого питания.

– И что вы хотите от меня?

– Я прошу вас узнать как можно больше об обстоятельствах трагедии. Это очень важно!

– Почему? – приподнял бровь следователь. – Он же даже не ваш пациент.