Ломовой кайф - Леонид Влодавец

В общем, все это было очень тошно сознавать. Хотя, конечно, никто Тарана об этом думать не заставлял. По идее, ему лучше было подумать о том, как они будут выбираться через этот самый «Выползень» и как вообще уберутся из этих мест. Ясно ведь, что им придется провожать дедушку Магомада не до ближайшего села, а немного подальше. Между тем от «Выползня» до «Берлоги», через которую собирается выходить Ахмед, всего километр. К тому же она на триста метров ниже по склону. Если Ахмеду в связи с невыполнением «контракта» закроют окошко, то могут это сделать как раз в районе «Выползня». Притом федералы могут невзначай нашарить этот выход и попросту завалить его для страховки парой валунов. Приятно будет до ужаса.

Трещина между тем свернула вправо, и уклон ее стал поменьше. Зато галька и щебень на полу сперва стали мокрыми, потом под ними захлюпала вода. Прошли еще немного, и оказалось, что под ногами течет уже вполне заметный ручеек. Этот ручей змеился по канавке, промытой в камешках, и повторял изгибы трещины.

— Хасаныч, — сказал заботливый Топорик, — полезай ко мне на хребтину, носки промочишь…

— Ничего, пока еще не мокро, — застеснялся Магомад. — Ты лучше девушку неси. Устала, наверное.

— Девушку! — Топорик аж поперхнулся.

— Папаша намекает, — сказала Милка, — что ему на тебе ездить неинтересно. Может, на мне прокатитесь, Хасаныч?

— Ты меня убить хочешь, красавица?! — воскликнул Магомад. — Вообще я слышал, что русская женщина и лошадь, и бык, и баба, и мужик, но не до такой же степени!

— Можно подумать, Хасаныч, что ты до сих пор ни на одной русской верхом не катался… — ехидно заметила Милка.

— Зачем такие гадости говоришь, а? Женщина скромной должна быть, вежливой, дома сидеть, а не с автоматом по пещерам лазать.

— Хасаныч, давай оставим дискуссии, а? — сказал Ляпунов. — Садись на Топорика — и вперед!

Магомад подчинился, потому что увидел, что впереди камни почти полностью скрываются под водой и калоши от нее не защитят.

Вскоре ручей заполнил дно трещины, и вода дошла до колен гидрокостюмов. Течение становилось все сильнее, и капитан забеспокоился:

— Ольгерд, тут это нормально? Может, наверху дождь пошел?

— Нет, — отозвался «пан Сусанин», — если сильный дождь начнется, нас отсюда смоет на фиг. А по колено — это нормально. До бедер дойдет чуть дальше, а потом мы из этого ручья выйдем.

Действительно, после того, как еще метров двадцать прошли, вода начала приближаться к бедрам, и сидевший на спине у Топорика Магомад стал опасливо подбирать длинные полы своего роскошного бизнесменского пальто, чтобы не замочить их в ручье.

Но тут слева появился проход, и Ольгерд решительно свернул туда.

— Осторожнее, — предупредил он, — скоро будет сухо, но зато низко.

По этой трещине тоже тек ручей, который впадал в предыдущий, поэтому теперь пришлось идти против течения. Правда, с каждым шагом глубина уменьшалась, и через десяток шагов ручей скрылся под галькой. Магомад тут же решительно слез со спины Топорика и самостоятельно захрустел калошами по камешкам.

Идти в полный рост было уже невозможно. Сперва просто пригибались, а потом пришлось ползти на четвереньках. Крутизна хода увеличилась, и теперь при неосторожных движениях ползущие впереди осыпали мокрым гравием тех, кто карабкался снизу.

Наконец Ольгерд выбрался на небольшую площадку, где лежало несколько больших валунов, до половины засыпанных галькой, и отчетливо чувствовался свежий воздух. Когда все собрались, он сказал:

— Отсюда пятьдесят метров до «Выползня». Если свернуть вон туда и обойти выступ, то можно увидеть свет. Но еще раз повторяю: протискиваться через него туго.

— Пошли покажешь, — произнес Ляпунов, и они с Ольгердом удалились за выступ.

— Думаешь, взрывать будут? — спросила Милка у Топорика.

— Посмотрим, — пробормотал детинушка. — Рвануть недолго, а вот что из этого выйдет? Можно дырку пробить, а можно и завалиться наглухо. Кроме того, у нас максимум двести пятьдесят грамм пластита осталось. Конечно, это прилично — десяток сейфов или стальных дверей можно взорвать. Но со здешними камушками нужен глаз да глаз. Серега, конечно, в этих делах соображает, однако если б мы тогда в грот не ушли, то уже давно бы не дышали. Считай, мы все Ольгерду по бутылке должны.

Потянулись томительные минуты. Магомад, усевшись по-турецки на плоский валун, рассеянно перебирал четки. Таран, у которого четок не было, перекидывал с ладони на ладонь бордовую гальку, по форме напоминавшую сердечко. Юрка почему-то решил, что обязательно привезет ее домой в качестве сувенира и подарит Надежде.

— Что-то они долго там ползают, — озабоченно произнесла Милка. — Свежий воздух, что ли, нюхают?

— Не знаю… — буркнул Топорик. Наконец захрустели шаги и появились «рекогносцировщики».

— Все очень весело, — хмуро произнес капитан. — Ход не завален, но блокирован. Одну растяжечку плохо припрятали — заметил. Сигнальная мина стоит — стало быть, на ночь приготовили. А на пригорочке за кустиками — окоп, и оттуда какой-то юноша оптикой время от времени поблескивает. А вообще там запросто может целое отделение укрыться. Сейчас при свете шансов вообще никаких. В принципе один нормальный снайпер с «СВД» может всех положить прямо на выходе. Ночью тоже ловить нечего. Вот такие пироги.

Воцарилось тягостное молчание. Потом все, как по команде, посмотрели на Ольгерда.

— По-моему, нам кто-то и что-то сегодня обещал… — произнес Топорик мрачноватым тоном.

— Свежим воздухом можно дышать в трех метрах от «Выползня», — ответил «пан Сусанин». — Я ведь обещал до свежего воздуха довести…

— А ты нахал, малый! — Голос Топорика прозвучал с неприкрытой угрозой. Но на физиономии Ольгерда не дрогнул ни один мускул. Он явно был готов даже к смерти, не то что к простому удару по морде.

— Стоп! — строго сказал Ляпунов. — Не будем обострять. Тем более что мы с гражданином Сусаниным обсудили один сложный, но, в общем, не совсем безнадежный вариант…