Человек на балконе - Пер Валё

Теперь он уже действительно старался им помочь.

— Значит, она была на площадке в четверть восьмого, но без четверти восемь ее уже там не было, — сказал Гюнвальд Ларссон.

— Ага, верно.

— А что в это время делали вы?

— Ну… я… осматривался, что и как. Все время держался неподалеку от угла Свеавеген и Фрейгатан. Чтобы видеть, кто там идет, с той стороны.

— Секундочку. Вы сказали, что видели там приблизительно десять человек?

— В парке? Ага, приблизительно.

— Двух полицейских, влюбленную парочку, женщину, на которую вы напали, маленькую девочку. Получается шесть.

— Потом я пошел за каким-то мужчиной с собакой. Я держался неподалеку от него, но он все время слонялся возле кирхи Святого Стефана, слишком близко от улицы. Наверное, ждал, пока собака сделает свое дело.

— С какой стороны он пришел? — спросил Мартин Бек.

— Со стороны Свеавеген… он прошел мимо киоска.

— Когда?

— Сразу после меня. Он был единственный, кто меня заинтересовал, до этой парочки. Он был… погодите, погодите, он прошел мимо киоска, и с ним была такая карликовая собачка. Тогда девочка еще была на площадке.

— Вы точно это знаете? — спросил Гюнвальд Ларссон.

— Ага, погодите, я держался все время неподалеку от него. Он пробыл там минут десять или пятнадцать. А когда он уходил, девочки там уже быть не могло.

— А еще кого вы видели?

— Кроме этих, там были одни алкаши.

— Алкаши?

— Ага. Они меня вообще не интересуют. Два или три. Бродили по парку.

— Черт возьми, постарайтесь их вспомнить, — сказал Гюнвальд Ларссон.

— Так я ведь и стараюсь. Я видел двоих. Они пришли вместе со стороны Свеавеген и направились наверх к водонапорной башне. Такие замурзанные… довольно пожилые.

— Вы точно помните, что они шли вместе?

— Почти точно. Я видел их там еще раньше. Теперь я припоминаю, что у меня создалось впечатление, будто бы у них с собой бутылка и они пошли наверх, чтобы ее распить. Но тогда там еще была эта парочка, девушка, на которой были сетчатые трусики, и ее парень. А…

— Да?

— А потом я увидел еще одного. Он пришел с другой стороны.

— Это тоже был алкаш, как вы выражаетесь?

— Ага, на него явно не стоило обращать внимание. По крайней мере, я не обратил на него внимания. Он спускался от водонапорной башни. Теперь я его отчетливо припоминаю, помню, я еще подумал, что он, должно быть, вошел в парк по лестнице со стороны Ингемаргатан, а это неплохая работенка, карабкаться по одному склону наверх только для того, чтобы по другому тут же сойти вниз.

— Сойти вниз?

— Ага, он вышел из парка на Свеавеген.

— А когда вы его видели?

— Сразу после того, как ушел мужчина с собакой.

В кабинете стало тихо. Постепенно до всех дошло, что этот человек только что сказал.

Рольф Эверт Лундгрен понял это позже всех. Он поднял голову и посмотрел прямо в глаза Гюнвальду Ларссону.

— Ага, черт возьми, это правда, — сказал он.

Мартин Бек чувствовал, как у него где-то внутри вибрирует какой-то нерв. А Гюнвальд Ларссон говорил:

— Так, попытаемся резюмировать. Между четвертью восьмого и половиной восьмого со Свеавеген в Ванадислунден вошел хорошо одетый пожилой мужчина с собакой. Он прошел мимо киоска у детской площадки, когда там еще была эта девочка. Приблизительно десять минут, максимум четверть часа мужчина с собакой оставался в той части парка, которая находится между кирхой Святого Стефана и Фрейгатан. Вы все это время наблюдали за ним. Когда он уходил из парка, тем же путем, откуда пришел, другими словами, мимо киоска и детской площадки, девочки там уже не было. Спустя несколько минут от водонапорной башни на вершине холма спустился мужчина и вышел из парка на Свеавеген. Вы полагали, что он вошел в парк с Ингемаргатан, поднялся по лестнице за водонапорной башней и спустился по другому склону холма в направлении выхода на Свеавеген. Однако этот мужчина вполне мог войти в парк со Свеавеген на четверть часа раньше, то есть тогда, когда вы были полностью заняты тем, что наблюдали за мужчиной с собакой.

— Ага, — сказал задержанный и остался сидеть с широко раскрытым ртом.

— Он мог прийти на детскую площадку и выманить девочку наверх к водонапорной башне. Там он мог убить ее, и в ту минуту, когда вы его видели, мог как раз возвращаться оттуда.

— Ага, — сказал Рольф Эверт Лундгрен, глядя немигающими глазами на Гюнвальда Ларссона.

— Вы видели, в какую сторону он пошел? — спросил Мартин Бек.

— Нет, я только подумал, что он уже исчезает и что теперь мне будет спокойнее.

— Вы видели его вблизи?

— Ага, он ведь прошел мимо меня. Я стоял за киоском.

— Прекрасно, в таком случае опишите его нам, — сказал Гюнвальд Ларссон. — Как он выглядел?

— Он был не очень высокий, но и не низенький. С довольно большим носом.

— Во что он был одет?

— На нем была светлая рубашка, кажется, белая, темные брюки, то ли серые, то ли коричневые. Он был без галстука.

— Волосы?

— По-моему, довольно редкие. Зачесаны назад.

— Пиджак у него был? — вмешался Рённ.

— Нет, ни пиджака, ни плаща.

— Цвет глаз? — спросил Гюнвальд Ларссон.

— Что?

— Вы заметили, какого цвета у него были глаза?

— По-моему, они были синие. Или серые. Ну, в общем, светлые.

— А сколько ему приблизительно могло быть лет?

— Ну, если приблизительно… между сорока и пятьюдесятью. Я бы сказал, ближе к сорока.

— А ботинки? — спросил Рённ.

— Этого я не знаю. Наверное, обыкновенные черные полуботинки со шнуровкой, которые, как правило, носят такие люди. Но это я уже предполагаю.

Гюнвальд Ларссон резюмировал:

— Мужчина среднего роста, чуть больше сорока, нормальная фигура, редкие зачесанные назад волосы и большой нос. Синие или серые глаза. Белая или светлая рубашка с открытым воротом. Коричневые или темно-серые брюки; вероятно, черные полуботинки.

У Мартина Бека в голове промелькнула какая-то мимолетная ассоциация, но тут же ускользнула. Гюнвальд Ларссон продолжил:

— Так значит, вероятно, черные полуботинки. Овальное лицо… хорошо. И наконец, последнее. Посмотрите на кое-какие фотографии. Пусть сюда принесут альбом из отдела полиции нравов.

Рольф Эверт Лундгрен листал один за другим альбомы из отдела полиции нравов. Он внимательно изучал каждую фотографию и над каждой всегда качал головой.