Ангел разрушения - Роберт Крайс

В тот момент, когда на пороге возникла Марзик, Старки наблюдала за посетителями прачечной, ведя подсчет, сколько из них проходит мимо телефона-автомата. Сделав глубокий вдох, она заставила себя успокоиться.

— Бет, ты поговорила с теми, кто работает в прачечной?

— Я же тебе сказала, что говорила, — не глядя на нее, ответила Марзик. Обиделась.

— А ты не спрашивала их про конкретное время и не описывала того мужчину, о котором нам рассказал Лестер? Я думаю, что кто-нибудь из клиентов мог его видеть.

Марзик достала из сумки блокнот, открыла на списке имен и протянула Старки с сердитым равнодушием на лице.

— Я попросила дать мне имена всех посетителей, которых они смогли вспомнить и которые побывали в прачечной между полуднем и двумя часами дня. Я не дура, Кэрол.

Старки смотрела на нее несколько мгновений, потом выбросила сигарету и затоптала ее.

— Хорошо. Я не хотела это с тобой обсуждать, но мне кажется, нам нужно кое-что прояснить.

— Ты о чем? Ты меня отмордовала за мой «Амвэй», потому что паренек оказался не слишком хорошим свидетелем и я в нем ошиблась?

— Ты сказала Келсо, что тебе кажется, будто я пью на работе.

Марзик стала пунцовой, подтвердив подозрение Старки.

— Ничего такого я не говорила. Это Келсо тебе сказал?

— Бет, это не простой разговор. Если ты собираешься мне врать, сделай одолжение, ничего не говори, а просто выслушай меня.

— Я не люблю, когда меня несправедливо обвиняют.

— Если ты не хочешь со мной работать, давай пойдем к Келсо и скажем ему, что мы не можем работать вместе. Я подтвержу, что это взаимно, и таким образом ни одна из нас не потеряет ни одного балла.

Марзик скрестила на груди руки, затем опустила их и посмотрела Старки в лицо.

— Если хочешь напрямую, давай напрямую. Все в отделе знают, что у тебя проблемы с алкоголем. Господи Иисусе, от тебя пахнет за милю. Если не джином, то средствами, чтобы отбить запах.

Старки почувствовала, что краснеет, и с трудом сдержалась, чтобы не отступить на шаг.

— Думаешь, тебя не жалеют из-за того, что с тобой случилось? Да поэтому тебя и устроили в отдел по борьбе с террористами-взрывниками, все старались помочь тебе вернуться к работе. Но знаешь что: мне лично на это дерьмо плевать. Никто меня никуда не устраивал, никто обо мне не заботится, а мне нужно поставить на ноги двоих детей.

— Никто за мной не присматривает и обо мне не заботится. — Старки вдруг почувствовала, что должна защищаться.

— Поцелуй меня в задницу! Всем известно, что Дик Лейтон воспользовался своим влиянием, чтобы заставить Келсо взять тебя в отдел, и он продолжает тебя опекать. Мне нужно поднять двоих детей, и мне нужна моя работа. А она не в том, чтобы нянчиться с тобой, и уж можешь не сомневаться, я не собираюсь рушить свою карьеру, прикрывая твои дурные привычки.

— Я не прошу тебя прикрывать меня.

— Господи, да как раз потому, что я не стану этого делать. И я тем более не собираюсь просить, чтобы меня сняли с расследования, потому что такие дела всегда ведут к продвижению по службе. Если вправду окажется, что тот тип был белым, я хочу, чтобы все знали, что это я нашла свидетеля. Я слишком долго остаюсь вторым детективом. И намерена получить повышение. Мне нужны деньги. И если ты не можешь справиться с расследованием, тогда сама и проси, чтобы тебя отозвали, а мне нужны деньги.

Старки снова почувствовала, как завибрировал пейджер, и снова увидела, что это Хукер. Она подошла к машине, чтобы взять мобильный телефон, радуясь возможности прекратить разговор и ругая себя за то, что упомянула проблему со спиртным. Она знала, что Марзик станет отрицать свой донос Келсо, и до тех пор, пока она его отрицает, ничего хорошего не будет. А теперь она ее еще и разозлила.

— Хук, это я.

— Вам с Марзик удалось что-нибудь узнать у мальчишки из цветочного магазина?

— Марзик привезет его, чтобы они поработали с художником. Ты можешь это устроить?

— Сейчас сделаю. Слушай, мы получили видеозаписи, которые ты просила. По крайней мере с трех камер. Мне найти комнату, где мы могли бы их просмотреть?

— Это пленки, снятые с вертолетов, которые летали над парковкой?

— Да. Их тут целая куча. Так мне искать комнату?

Старки представила себе, что ей предстоит увидеть. Взрыв бомбы. И то, как умер Чарли Риджио.

— Да, найди, Хорхе. Я хочу, чтобы наш паренек их тоже просмотрел, но только после того, как он закончит с художником, ладно? Он не должен сначала увидеть пленки, а потом давать описание того типа.

— Я все сделаю.

— И еще одно. Что делал Пелл вчера вечером?

— Ему что-то не понравилось в отчете коронера. Келсо приказал мне отвезти его туда.

Старки почувствовала, что внутри у нее все сжалось.

— Что ему не понравилось?

— Эксперт не сделал полного рентгеновского обследования тела, и Пелл его заставил.

— Господи, Келсо позволил ему работать над этим делом, словно он наш сотрудник?

— Я не могу говорить, Кэрол. Ты же все понимаешь.

— Он что-нибудь нашел?

— Они нашли еще несколько фрагментов, но он сказал, что ничего нового обнаружить не удалось.

Старки немного расслабилась. Может быть, Пелл потеряет интерес к делу и вернется в Вашингтон.

— Ладно, договорись насчет художника и найди помещение для просмотра пленок. Я скоро приеду.

Старки отключила телефон и вернулась к Марзик. Она решила, что нужно немного сгладить их отношения.

— Бет, мы получили видеопленки. Хорхе договорится насчет художника. После этого, может, приведешь парнишку посмотреть на пленки? Вдруг ему удастся заметить типа в бейсболке.

— Как скажешь.

— Послушай, я не хотела тебя обидеть насчет посетителей прачечной. Ты правильно сделала, что переписала их имена.

— Большое спасибо.

«Ну, если она желает таких отношений — пожалуйста», — подумала Старки.

Она села в машину и оставила Марзик на жаре дожидаться Лестера Ибарру.

Старки собиралась отправиться прямиком на Спринг-стрит, но, проезжая мимо того места, где умер Риджио, сбросила скорость и повернула на парковку.

Узнав, что прибыли пленки, она задумалась. Производитель устройств дистанционного управления сказал, что максимальный радиус действия передатчика равняется ста ярдам. В соответствии с правилами отдела по борьбе с терроризмом, территорию расчистили на сто ярдов, значит, тот, кто держал устройство в руках, находился на самой границе ограждения. Старки надеялась, что записи покажут толпу, в которой кто-нибудь стоит достаточно близко, чтобы взорвать бомбу.