Большие надежды - Ава Рид

Качаю головой, вспоминая о той чуши, которую он нес.

– Какую специализацию ты хочешь выбрать? Кардиохирургию? – спрашивает Зина.

Киваю.

– Да, кардиоторакальную хирургию. По крайней мере, таков план. А ты?

– Я бы хотела попасть в травматологию.

– Тогда ты, должно быть, с нетерпением ждешь смены в отделении неотложки.

– Не то слово! – отзывается Зина и указывает налево. – Мне туда.

– А мне в другую сторону.

– Была рада поболтать! Хорошо тебе завтра отдохнуть, Лора. Отдыхать очень важно, тем более последние несколько дней были насыщенными.

– Постараюсь. Счастливо.

Зина машет на прощание рукой. Когда она уходит, я кое-что вспоминаю и кричу ей вдогонку:

– Зина? – Она оглядывается, не сбавляя шаг. – Ты пойдешь на вечеринку?

– А, ты про встречу в баре?

– Да, про нее.

Зина останавливается, чтобы не кричать через весь коридор.

– Боюсь, что нет. Я не люблю бары, да и алкоголь не пью. Но если в следующий раз мы соберемся в кино, в кафе или в поход, я в деле.

– Хорошо. С нетерпением этого жду.

– А ты пойдешь?

– Очень сомневаюсь. – Почти уверена, что никуда не пойду. – Ладно, увидимся, – прощаюсь я, и Зина машет мне рукой.

Мистер Хэнсон. Атипичная пневмония. Состояние стабильное. Обнаруженный возбудитель: Mycoplasma pneumoniae. Лечение: ампициллин/сульбактам 2/1 г в/в, 1-1-1, кларитромицин 500 мг перорально, 1-0-1. Продолжительность лечения: пять-семь дней. Выписка в понедельник, если не возникнет осложнений.

Миссис Джонас. Пациентка Райана. Потеряла сознание на работе. Скорая доставила ее в отделение неотложной помощи. В легких обнаружили жидкость, пациентку немедленно госпитализировали, после чего у нее начались гипоксемия и дыхательная недостаточность. Райан неправильно провел интубацию. Теперь кожа пациентки приобрела сероватый оттенок, при осмотре были выявлены влажные хрипы в легких, а ЭКГ показала нарушения в работе сердца. Я диагностировала отек легких и сообщила об этом доктору Бруксу во время планерки. Он предположил, что у пациентки жидкость в легких из-за левожелудочковой недостаточности. Левая сторона сердца (левый желудочек) не может сокращаться с достаточной силой, поэтому насыщенная кислородом кровь возвращается в легкие, которые могут поглощать лишь ограниченное количество жидкости. Если это количество превышено, она заполняет окружающие ткани и возникает отек легких. Лечение: ингибиторы АПФ и бета-блокаторы, спиронолактон плюс петлевые диуретики от задержки жидкости в легких. Не исключена имплантация ИКД – иплантируемого кардиовертера-дефибриллятора.

Миссис Грейсон. Поступила с аппендицитом. Сегодня его успешно удалили. Послеоперационные осложнения отсутствуют. Она несколько дней пробудет в больнице под наблюдением.

Мистер Дэниелс. Упал с лестницы и сломал три позвонка. Простой перелом без смещения. Операция пока не планируется, но не исключена. Сидячее положение противопоказано. Пациенту рекомендован постельный режим и прием соответствующих лекарств. Позже, если осложнений не возникнет, физиотерапия.

Во врачебном кабинете я просматриваю документы и заношу информацию в медицинские карты, которые не успела заполнить во время осмотра. В том числе в карту миссис Татум, чей варикоз не помешал мне вставить катетер.

Самые важные пункты вношу в компьютерную систему, все остальное – в папку. И так – пока передо мной не остается последняя медкарта.

Смена была долгой, у меня болит каждая мышца. Я устала, но в голове ясность. Трудно объяснить, что отнимает у нас эта работа и что дает. Возьмем малышку Рию. Я рада, что помогаю людям. Рада, что могу помочь. Но есть пациенты, которых у нас быть не должно…

Рия Томас. Пациентка Нэша, за лечением которой я буду наблюдать. Девочке всего десять лет, и она уже два года стоит в очереди на новое сердце, потому что ее стремительно слабеет. В этом году девочку госпитализировали уже семь раз. Когда смотрю в ее медицинскую карту, внутри у меня все сжимается. Делаю глубокий вдох. Если в ближайшее время не появится донор, Рия вряд ли увидит это Рождество.

Тру глаза, захлопываю медицинскую карту и кладу ее на полку к остальным.

Сначала я удивилась, что девочку привезли к нам – в конце концов, здесь нет отделения детской хирургии. Потом Грант объяснил, в чем дело. Доктор Гарднер – светило в области кардиоторакальной хирургии, во время учебы я прочитала все его научные труды… Но для меня стало новостью, что он также специализируется в педиатрии. По словам Гранта, доктор Гарднер оставил педиатрию только потому, что ему было эмоционально трудно работать с больными детьми, многим из которых он не мог помочь.

Рия стала исключением. Родители девочки умоляли доктора Гарднера заняться ее лечением. Они не хотели отправлять Рию в другую больницу, не хотели, чтобы ее лечил другой врач, и они оказались настолько настойчивы, что в итоге доктор Гарднер сдался. Разумеется, все обговорили с руководством Уайтстоун. В общем, доктор Гарднер согласился, и с тех пор они с доктором Бруксом занимаются ее лечением. После того как Грант рассказал мне эту историю, я поняла, что Рия проникла в сердце каждого.

Уже девятый час, моя смена давно закончилась, и больница постепенно наполняется тишиной. Идя по коридору, я невольно замедляю шаг, заметив, что дверь в палату Рии приоткрыта. А ведь я как раз вспоминала о девочке… В палате горит свет, но до меня не доносится ни звука. Подойдя ближе, слышу, что Рия читает, и улыбаюсь. Это детская книга о дружбе, прощании и мужестве. Мне она хорошо знакома. Родители часто читали ее нам.

Прислонившись к дверному косяку, слушаю голос Рии и тяжело сглатываю, когда комок подступает к горлу. Просыпаются воспоминания. Воспоминания, которые обнажают незажившие раны. Резко отстранившись от двери, вытираю скатившуюся по щеке слезинку и спешу уйти. Торопливо пройдя длинный коридор, вхожу в комнату отдыха, переодеваюсь и запихиваю вещи в шкафчик.

Делаю глубокий вдох. Еще один.

Я скучаю по Джесс и Логану, мысли о них вызывают в душе теплое чувство.

Я скучаю по родителям, но мысли о них причиняют такую боль, какую не заглушить никакими лекарствами в мире…

Пытаясь избавиться от воспоминаний, хватаю рюкзак, чтобы наконец уйти. Возможно, Зина права, стоит завтра отдохнуть и остаться дома.

– Привет, дорогуша.

Поднимаю взгляд и вижу Гранта. Он стоит, положив руки на стойку и наклонившись вперед.

– Тяжелый день?

Замедлив шаг, останавливаюсь напротив него, хотя больше всего хочется скорее оказаться дома, нигде не задерживаясь.

– Пойдет. Работы много. За последние два дня поступило несколько пациентов, трое были в тяжелом состоянии… А еще Рия…

– Знаю, – коротко отвечает Грант. – Девочка нам уже как родная.

Он пытается относиться к происходящему с юмором, но я вижу, что переживает не меньше меня.

– Да, – бормочу я, и мы оба