Письма императора - Валерия Вербинина

– Леденцы, леденцы! – кричала сдобная торговка. – Продаю леденцы! Кому леденцы?

– Подходите ближе, дамы и господа! Такое бывает только раз в жизни! Знаменитый метатель ножей Лавуа! Учился своему мастерству у американских индейцев! Может снять у вас скальп так, что вы даже не почувствуете!

Но Амалия тотчас же отвернулась от балаганов и зашагала прочь, не обратив на голого по пояс метателя ножей никакого внимания. А зря. Когда она отошла на несколько шагов, худой мускулистый Лавуа обернулся и проследил за ней взглядом. Это был инспектор Готье. Под одобрительные крики толпы он стал метать ножи в горящие свечи, и всякий раз, как лезвие пролетало над очередной свечой, она гасла. Закончив свой номер, метатель раскланялся. Зрители горячо зааплодировали.

Но Амалия не видела ничего этого – она была уже далеко. Время неприметно катилось к половине первого.

– Продаю иголки, нитки! Сударыня, не угодно ли? Товар первейшего качества!

Но Амалия терпеть не могла все, что связано с шитьем, и только отрицательно покачала головой.

Она села на скамейку, расположенную в тени лип, и стала смотреть на совсем маленького мальчика в голубеньком костюмчике, которого его дед учил пускать мыльные пузыри. Наконец малышу удалось выдуть большой радужный пузырь, и ребенок радостно захлопал в ладоши. Пролетев с полметра, пузырь бесшумно лопнул. Малыш открыл рот, на его лице застыла отчаянная обида, и через мгновение под липами раздался протестующий рев. Как мог пузырик так поступить? Ведь он был такой красивый!

– Ну-ну, не плачь, не плачь, – засуетился дед, и по тому, как нежно он обращался с ребенком, Амалия с опозданием сообразила, что этот пожилой человек никакой не дед ему вовсе, а родной отец. Его руки дрожали, когда он вытирал утихшему карапузу мокрые щечки.

Отец с сыном ушли, и Амалия осталась на скамейке одна. Неведомо откуда взявшийся маленький рыжий пони подошел к ней и робко ткнулся носом в ее плечо.

– Ты кто? – серьезно спросила у него Амалия.

Пони встряхнул головой и тихо заржал. Протянув руку, она погладила его по холке. Пони фыркнул и отстранился.

– Сударыня, шкатулки, шкатулки! Купите красивую шкатулку! – раздалось сзади.

– Спасибо, – ответила Амалия, не оборачиваясь, – мне ничего не надо.

– А мне, кажется, надо, – возразил нагловатый мужской голос, и в то же мгновение в ее поле зрения оказалась знакомая ей резная шкатулка с большой монограммой «А» на крышке. – Ведь это же ваш инициал, верно?

* * *

Вмиг забыв о пони, Амалия медленно повернулась. Перед ней стоял, ухмыляясь во весь рот, парень лет двадцати трех с каштановыми волосами и дерзкими светлыми глазами. Он был одет, как рабочий, – в мешковатые штаны, в чистую, но линялую рубашку и сильно поношенные ботинки, – но держался, как заправский оборванец, и невольно Амалия почувствовала тревогу. На голове у оборванца красовалась видавшая виды серая кепка, а вокруг шеи был повязан пестрый шелковый платок – скорее всего, краденый.

– Ну так что, дамочка? – развязно осведомился оборванец, помахав шкатулкой у нее перед носом. – Берете или нет?

– Сколько? – мрачно спросила Амалия.

– Пятьсот франков, – отозвался ее собеседник.

Без особой охоты Амалия вручила странному оборванцу деньги. Она уже знала, что в шкатулке ничего не окажется, но ей было необходимо во что бы то ни стало расположить к себе этого типа, кем бы он ни был. Ибо, по правде говоря, Амалия сомневалась, что видит сейчас перед собой самого принца воров.

– Вот и чудненько! – заявил оборванец, пряча деньги, после чего без всяких околичностей плюхнулся на скамейку возле нее. Устроившись рядом с Амалией, он поглядел ей прямо в лицо нагловатым, открытым взглядом и широко осклабился. Зубы у него оказались ровные, мелкие.

Амалия открыла шкатулку, убедилась в том, что та пуста, и вопросительно посмотрела на сидящего рядом человека.

– Верно, – ответил тот, ухмыльнувшись еще шире. – Считайте, что это был первый взнос.

– Вы кто, собственно? – на всякий случай спросила Амалия.

– А вот это вам знать совершенно ни к чему, – отозвался оборванец.

– В самом деле? – холодно спросила Амалия, и ее глаза сделались почти золотыми.

То ли из-за этого, то ли по какой другой причине ее собеседник, смутившись, поспешно пробормотал:

– Меня прислал парень, который любит барвинки. Ясно? Сам он на такие встречи не ходит, ни к чему они ему.

– Понятно, – сказала Амалия.

– Вряд ли, – дерзко отозвался оборванец, после чего у Амалии появилось совершенно закономерное желание пристрелить его из револьвера, который к тому же находился у нее под рукой, в лежащей рядом дамской сумочке. Однако она пересилила себя и вызывающе улыбнулась.

– Ну хорошо, месье Никто, давайте поговорим о деле. Сколько вы хотите?

Оборванец озадаченно покосился на нее.

– Вообще-то меня зовут Ален, – сказал он.

– Отлично, Ален. Так сколько вы хотите?

Теперь, когда он сидел с ней рядом, она видела, что черты лица у молодого человека правильные, а само лицо – тонкое и нервное, но Амалия не любила этот тип внешности, ей вообще не по нутру были развязные красавцы. «Смазливый, конечно, парень… – смутно подумала она. – Но все равно мерзавец».

– Для начала надо уточнить кое-что, – заявил Ален, скрестив руки на груди. – Во-первых, в том сейфе было всего одиннадцать писем, а не тринадцать.

– Знаю, – кивнула Амалия.

Ален вскинул брови.

– Тогда почему вы сказали, что их тринадцать? – не удержался он.

– Для проверки, – объяснила Амалия. – Если бы мой знакомый, тот, что организовывал встречу, вздумал меня надуть – к примеру, подослал бы кого-то вместо принца воров, – я бы сразу же это поняла, как только он упомянул бы, что писем тринадцать. Но раз вы знаете, сколько их на самом деле, стало быть, – она улыбнулась, – вас и в самом деле послал месье Перванш.

– Ловко, – вздохнул оборванец. – Кстати, только между нами: это вы убили графа де Монталамбера?

Амалия так поразилась, что едва не выронила шкатулку, которую держала в руках.

– С чего вы взяли? – вырвалось у нее.

– Да с того, – беззаботно отвечал Ален, – что вы пришли после нас, открыли сейф и вытащили оттуда цветок, а после этого в доме объявился труп.

Амалия озадаченно смотрела на него.

– Я думала, это вы его отправили ужинать с ангелами, – сказала она, употребив выражение, подслушанное у Франсуа.

– Нет. – Ален решительно покачал головой, и по его лицу Амалия видела, что он говорит правду. – Не мы.

– И не я, – спокойно заметила Амалия.

– Значит, там был кто-то еще, – подытожил Ален. – Если вы не врете, конечно.