Ударь по больному месту - Джеймс Хедли Чейз

– Мистер Уоллес, я все слышал. Примите мои искренние соболезнования. – В глазах его стояли слезы.

Я наклонился и похлопал его по руке.

– Спасибо, – поблагодарил я. – Вы верный друг.

– Что вам приготовить вкусного, мистер Уоллес? Окажите мне удовольствие, все будет за счет ресторана. Я хочу выразить вам свою глубокую симпатию. Не отказывайтесь, мистер Уоллес.

Глубокое чувство благодарности охватило меня, но я постарался взять себя в руки.

– Спасибо, – повторил я.

Лючиано тут же умчался на кухню. Мы услышали, как он начал давать распоряжения своим двум поварам.

– Да, Дирк, – произнес Билл, – у тебя хорошие друзья, – и тут же добавил: – Боже мой! Я умру с голоду!

Уже через две минуты официант принес тарелочки с крабами и корзинку с хрустящими хлебцами. Я знал, что, пока Билл не насытится, рассказывать ему о чем-то будет пустой тратой времени, поэтому ели мы молча. Официант принес бутылку охлажденного белого вина и разлил по бокалам. Я ел мало. Уж слишком перегружена была моя голова. Еда не шла в горло. Когда я увидел, что Билл прикончил своих крабов, я добавил ему еще половину своей порции. Он удивленно взглянул на меня, кивнул и принялся за мою долю. Наконец, когда он закончил, вздохнул и откинулся на спинку стула, я сказал:

– Теперь ты можешь сосредоточиться?

– А что будет еще? – спросил он, когда появился официант и забрал пустые тарелки.

– Не имею представления! – буркнул я нетерпеливо. – Послушай, Билл. У меня есть небольшие сбережения, а деньги нам могут понадобиться. Теперь мы уже ничего не заработаем. Как у тебя с деньгами?

Он весело улыбнулся:

– Никаких проблем. У меня отложено двадцать пять кусков. Все твое – мое, а все мое – твое. Согласен?

Тут подоспел официант. На этот раз на блюде лежали сочные бифштексы, половина омара и много картошки, поджаренной по-французски.

– О! – воскликнул Билл. – Теперь это похоже на настоящую еду.

Мы съели все это. Затем последовал лимонный пирог и большой кофейник кофе. Я отказался от пирога и с возрастающим интересом наблюдал, как Билл ест. Наконец он откинулся на стуле и блаженно похлопал себя по животу.

– Отлично, – заключил он. – Лучше и быть не может.

– Теперь, может быть, ты наконец заткнешься и будешь слушать? – спросил я и передал ему свой разговор с Элом Барни.

– Нам придется влезть в дела мафии. Есть еще время отказаться. Должен предупредить тебя, что это будет очень опасно.

Билл спокойно потягивал кофе.

– Говоришь, мафия?

– Да, именно так.

Он кивнул.

– Я думал об этом деле с кислотой. Мне тоже казалось, что к нему приложила руку мафия. Ну что ж, вместе мы их одолеем. Чем должен буду заняться я?

– Ты понимаешь, Билл, в конце концов, мы оба можем погибнуть. Ты все обдумал?

Долгое время он задумчиво сидел, потом улыбнулся и пожал плечами:

– Ну и что же? Умирают только раз. Вместе мы их одолеем. Так с чего же мы начнем?

– Раз уж мы будем работать вместе, лучше будет, если ты переберешься жить ко мне, в комнату для гостей. Запирай свою хибару и переезжай ко мне, хорошо?

Билл кивнул:

– Это мне подходит.

– Хорошо. Тогда иди забирай свои вещи. – Я вынул из кармана ключи от квартиры и положил их на стол. – Я приеду часа через два.

– А куда ты едешь?

– Скажу тебе позже, а пока переезжай. До скорого.

Я пожал руку Лючиано, поблагодарил его за обед, вышел на улицу и сел в автомобиль.

Я поехал прямо к дому Торнсенов. Как я и надеялся, дом был погружен в темноту. Лишь в комнате Джоша Смедли горел свет.

Припарковав машину за воротами, я пошел по дорожке, ведущей к дому. Мне пришлось нажать на кнопку звонка трижды, прежде чем дверь открылась и показался Джош, с заплывшими от пьянства глазами.

– Это вы, мистер Уоллес? – пробормотал он заплетающимся языком. – Миссис Торнсен нет дома, она в театре. Извините.

Отодвинув его немного в сторону, я вошел.

– Я хотел видеть тебя, Джош. Нам пришло время поговорить.

Он выглядел совершенно подавленным, как только может выглядеть человек, надравшийся виски и вдруг столкнувшийся с неприятностями.

– Мне кажется… – забормотал он, но я взял его за руку и потащил в комнату. На столе стояли бутылка и стакан. Джош с облегчением плюхнулся в кресло. Я плеснул в его стакан немного спиртного, затем сел, сурово глядя на старика.

– Джош, пора взглянуть фактам в лицо. Твой сын Хенк попал в беду.

Трясущейся рукой он взял стакан, но пить не стал.

– Я догадывался об этом, мистер Уоллес.

– Ты знаешь, что он связан с мафией?

Он тихо застонал, потом кивнул.

– Да, мистер Уоллес, мне известно. Я говорил с ним, но это ни к чему не привело. Он только смеется надо мной. Да, я знаю. Его ждут неприятности.

– Нет, Джош. Его не ждут неприятности, они уже к нему пришли. А знаешь ли ты, что Энджи тоже попала в поле зрения мафии?

– Мисс Торнсен? – Он кивнул и сделал маленький глоток. – Я догадывался, слышал кое-что. Она как раз связана с Хенком.

– Я знаю. Ее шантажируют?

Он вздрогнул, потом кивнул:

– Я думаю, да, но поймите правильно, мистер Уоллес, никто не знает всех дел мафии.

– Почему они шантажируют мисс Торнсен?

– Не знаю и не хочу знать.

– А Хенк знает?

– Этого я тоже не знаю. Он только сборщик денег.

– Миссис Торнсен наняла меня, чтобы я узнал, кто шантажирует ее дочь, а теперь она прекратила расследование. Ты знаешь почему?

Он сделал большой глоток из стакана и некоторое время молчал, глядя на меня мутными, непонимающими глазами.

– Так почему же? – возвысил я голос.

Он поколебался, а потом произнес:

– Кто-то напугал ее, мистер Уоллес. У меня отводная телефонная трубка, и я слышал разговор. Этот человек сказал, что, если она не прекратит расследование, он сожжет ее дом. Вот этот замечательный дом, мистер Уоллес.

– Кто же это звонил?

– Кто же еще? Конечно, от мафии. Голос, от которого мурашки пробегают по телу. Миссис Торнсен слушала, потом повесила трубку. Больше я ничего не знаю.

– А ты знаешь, что Хенку грозит пятнадцатилетний срок за шантаж? – сказал я негромко и медленно, чтобы мои слова дошли до него.

Он задрожал.

– Пятнадцать лет?