Попытка не пытка - Марина Серова

И потом все равно с поезда на ходу не спрыгнешь, а он как-никак везет меня по направлению к родному Тарасову.

Не исключено, что за прошедшее время у Володьки уже появились свежие новости, а я тоже постараюсь в Крапивинске не терять времени напрасно.

Костик все не возвращался, и я отпила пустого чая. Вдруг он там сейчас вздумает напиться с горя и вовсе обо мне забудет?

Вот Володька — тот никогда не забывает о моих просьбах, это человек уже проверенный.

…И тут Володька сказал:

— Ах, какая у тебя красивая грудь, — и, протянув руку, нежно ее погладил, а потом слегка стиснул в своей руке. — Дай я посмотрю как следует.

Я блаженно потянулась, закрыла глаза и сразу же еще больше запуталась в своих ощущениях: интересно, сплю я сейчас или все это происходит на самом деле?

Казалось, что я падаю все глубже, глубже и никак не могу достать до самого дна.

У меня сильно кружилась голова, и тело слегка покачивалось, словно я плыла по невидимым волнам — так всегда бывает в поезде.

Если сплю, то лучше пока не просыпаться. Пусть сначала у нас с Володькой все будет, хотя бы во сне. Ведь наяву все равно нельзя — мы договорились соблюдать жесткую товарищескую дистанцию, чтобы не драконить понапрасну Володькину супругу и не портить наших отношений, что случается неизбежно, когда друзья оказываются в одной постели.

А ведь во сне — все можно!

Но вместе с тем ощущение от прикосновения Володьки сейчас было совершенно реальным.

А с другой стороны, Володька никогда не говорил «ах». Да и как может нормальный мент, каким был мой закадычный дружок, так охать и ахать, даже в постели.

Володька положил мне руку на голый живот, и в этот момент случилось что-то странное.

Вдруг меня так тряхануло, словно через тело пропустили ток, и пришлось даже вцепиться обеими руками в подушку, чтобы не свалиться в бездну. Что это? Неужто такой оргазм, похожий на землетрясение, извержение вулкана и конец света одновременно? Как же мы еще после этого живы?

Я открыла глаза и сразу же увидела, что никакого Володьки рядом не было, а напротив меня на нижней полке пластом лежал совершенно пьяный Костик.

А сверху, в полном отрубе, тот самый мужик, который соблазнял меня подарками, чтобы попасть на мое место. В проходе стояла его квадратная сумка, больше похожая на ящик.

Ну надо ведь, втиснулся!

Похоже, он подловил Костика в ресторане и как следует напоил, а тот, слабый человек, не смог устоять против соблазна.

Неужели я так крепко заснула, что не услышала, как они вошли? Это же просто невозможно. Точнее, возможно, если мне что-нибудь подмешали…

Ну, конечно, чай! Как я сразу не догадалась? Подумала мельком, какая же мерзкая стала в поездах вода, но и представить не могла, что мне подсыпят какой-нибудь гадости. Сейчас стаканы на столе были совершенно пустыми — кто-то из моих соседей допил зелье до конца.

Как же мудро поступала тетя Роза, беря все с собой в дорогу заранее! Если я доживу до пенсионного возраста, то тоже буду так делать! Но доживу ли? Вот в чем вопрос.

— Что случилось? — послышался сонный голос из коридора.

— Сейчас провентилирую обстановку, — сказал Костик, приподнимая голову и с трудом ворочая языком. — Ох и напоил меня мужик! Вот напоил! Я отказывался — а он все подливал и подливал. Голова как чугунная.

И Костик снова замертво упал на подушку.

Да, как говорила Анна Пташечкина, нет мебели — и это не обстановка. Тоже мне, изображал из себя комиссара Катанью, а в самый ответственный момент сложил крылышки! Второй спутник даже не пошевелился. Видимо, это именно у него ночью «горели трубы», и он выпил оставленный на столе чай, не разобравшись что к чему.

Я посмотрела на часы — было почти три часа ночи, а точнее, следующего утра.

Моя голова была еще хуже, чем чугунная. Такое ощущение, что вместо нее на плечах болтался воздушный шарик, который в любой момент мог оторваться и взлететь.

По коридору уже быстро шел проводник, громко повторяя одно и то же:

— Граждане пассажиры, не волнуйтесь. Скоро поедем. Помеха на линии. Не волнуйтесь, ложитесь спать…

— Там один… трактор свой с прицепом на рельсах растопырил, — громко сообщил кто-то в коридоре последние известия, применив несколько ярких эпитетов.

— И что? Мужик всмятку? — поинтересовались из соседнего купе.

Мне казалось, что эти люди говорят между собой так громко, что мой шарик вот-вот лопнет. И вообще, все почему-то представлялось в каком-то искаженном виде, словно я все еще спала.

— Таким пьяницам, у которых к тому же руки не тем концом вставлены, по жизни везет. Прицеп его еле болтался и потому сразу же отцепился, а то бы вместе потащило. Говорят, на этом поезде вечно что-нибудь случается…

Судя по рассказу, мужик за рулем был настолько пьяным, что не смог одолеть рельсов и застрял посередине железной дороги, поэтому из-за него случилась вынужденная остановка.

— А и пусть бы лучше его, — отозвался женский голос из другого купе. — Я бы всех пьяниц одной веревкой связала, бензином облила и подожгла, все равно никакой от них пользы.

— Веревки не хватит, — отозвался откуда-то мужской голос. — Приедешь — своего муженька и поджигай, дура. Ну вот, теперь стоять будем, пока из Крапивинска милиция не приедет…

Костик лежал ничком, равномерно сопел и не имел ни малейшего желания отстаивать в споре честь сильнейшей половины человечества.

Я с трудом привстала, отодвинула белую занавеску с железнодорожным штемпелем и выглянула в окно. Вдоль вагона возбужденно бегали какие-то люди, но по обрывочным репликам невозможно было понять, о чем они говорили. Ругались, матерились.

«Пойти посмотреть, что ли. Наверное, я даже встать не смогу», — подумала я, глядя на чернеющую в ночи полоску леса, за которой виднелись редкие огни неведомого поселения — наверное, того самого, откуда ехал этот горе-тракторист.

Но я не успела и пошевелиться, потому что дверь в купе неожиданно открылась, и на меня набросилась какая-то темная фигура, сразу же крепко зажав рот пропахшей табаком лапищей. Я почувствовала у своего виска холод металла.

— Давай, — тихо прошептал мне в лицо человек.

Я молчала, не в силах слова выговорить.

— Давай, — еще более грозно повторил незнакомец.

Второй человек быстро что-то делал с окном, сказав:

— Да чего разговаривать? Сам все бери. А этого с собой прихватим.

Я и глазом моргнуть не успела, как меня уже протискивали в открытое окошко, как куклу, напялив на голову какой-то мешок.

В той суете, которая царила за окном, скорее всего, никто не обратил на нас ни малейшего внимания. И потом, была непроглядная темень.