Марьяжник - Евгений Сухов

Головацкий остановился, скорее почувствовав, нежели услышав осторожные шаги за своей спиной. Дог успел убежать куда-то вперед и скрылся за ближайшим поворотом. Матвей Евграфович не стал его окликать. Равно как и не стал стремительно оборачиваться.

Шаги приблизились.

– Добрый день, профессор. Вот уж никак не ожидал встретить вас на улице, а не сидящего в кресле перед камином.

За этой фразой последовал ядовитый смешок, но Головацкий все равно обернулся не сразу. Он и без того узнал голос обратившегося к нему человека.

– Вы всегда так подкрадываетесь к людям?

– Прошу прощения, – последовал ответ, впрочем, без малейшей тени раскаяния. – У меня это вышло невольно. Я как раз направлялся к вам. Хотел дать знать с запиской. Предварительно, так сказать. Но потом посчитал это излишним…

Как в предыдущую встречу, на этом человеке было пальто с высоко поднятым воротником, шарф и шляпа. Лицо было полностью скрыто от посторонних глаз.

Головацкий коротко свистнул, подзывая дога.

– Пойдемте в дом.

– В этом нет необходимости, – возразил мужчина. – Я вполне могу сообщить вам и здесь.

– Слушаю.

– Я нашел то, что вы просили, профессор. Вернее, того, о ком вы просили, – человек в пальто негромко откашлялся и на всякий случай огляделся по сторонам. – Человек, принадлежащий к кружку, в который входили и все упомянутые вами люди. Его фамилия Гурьянов. Вы должны были слышать об этом человеке. Он – один из высокопоставленных чиновников.

– Я слышал о господине Гурьянове, – Матвей Евграфович нахмурился.

– Так вот, он один из них. Ежели вы по-прежнему желаете, профессор, я могу…

– Постойте, постойте, – перебил собеседника Головацкий. – Давайте-ка не так скоро, милейший. Скажите лучше, вам удалось выяснить, что это за кружок?

– Только в общих чертах, – мужчина слегка приподнял шляпу, промокнул лоб платком и вновь скрыл верхнюю часть лица. – Вы были правы, профессор. Это антиправительственный кружок. Но не социал-демократический. Организатором кружка был генерал Корниевич. Кружок насчитывает порядка пятнадцати членов. Может быть, чуть больше. На этот счет проверенной информации у меня нет. Но Гурьянов, вероятно, сможет ответить на все интересующие вас вопросы.

– Чем занимается этот кружок?

Огромный черный дог замер рядом с левой ногой хозяина и настороженно взирал на человека в пальто. Собеседник Головацкого тоже покосился на пса. Дог слегка обнажил зубы и негромко зарычал. Ему требовалась всего одна-единственная команда Матвея Евграфовича, чтобы незамедлительно броситься на подозрительного типа.

– Увы, этого я сказать не могу, – мужчина покачал головой.

– Не можете или не хотите?

– Не могу, профессор. По той простой причине, что не знаю. У меня было слишком мало времени для наведения более детальных справок. Скажу только одно. Некоторые из членов этого кружка, в том числе Гурьянов и покойный генерал Корниевич, поддерживают или поддерживали, коль скоро речь идет об умершем, определенные отношения с социал-демократами. То есть с нами, – зачем-то живо поправился человек в пальто и снова покосился на дога. – Но мне не известно, чем они занимаются внутри своего кружка. Какие у них планы, какие идеи – ничего этого я не знаю.

Некоторое время Головацкий насупленно молчал. Затем вплотную приблизившись к человеку в пальто, он мягко взял его под руку и вместе с ним двинулся по аллее. Пес последовал за ними на почтительном отдалении, но по-прежнему бдительно следя за тем, чтобы незнакомец, не дай бог, не причинил какого-либо вреда его хозяину.

– Ну, хорошо, милейший, – медленно с расстановкой продолжил Матвей Евграфович. – Тогда давайте вернемся с вами ко второй части моей просьбы. Вы сумеете свести меня с Михаилом Германовичем Гурьяновым?

– Об этом я вам и толкую, профессор, – мужчина недовольно дернул плечом, но вырывать свой локоть из руки Головацкого не стал. – С Гурьяновым могу. Только с ним и ни с кем больше из их кружка. Я отрекомендую вас как одного из законспирированных членов нашего движения. Разумеется, я сильно рискую, и вы должны обещать мне…

– Не волнуйтесь, никаких последствий для вас лично это дело иметь не будет.

– Так вы обещаете?

Если на момент предыдущей встречи, состоявшейся в кабинете Матвея Евграфовича, человек в пальто старался держаться с достоинством, то теперь он вел себя совершенно иначе. Он откровенно нервничал. Головацкий не мог не заметить этого по тому, как его спутник то и дело оглядывался по сторонам, понижал голос до шепота, периодически поправлял поднятый ворот и шарф…

– Я вам обещаю, – заверил профессор.

– Хорошо. Когда вы хотите устроить встречу?

Головацкий подумал всего мгновение:

– Почему бы не сегодня, милейший?

– Сегодня?

– Да. Скажем, ближе к вечеру. Часу в седьмом, например. Сможете это устроить?

Теперь пришел черед задуматься человеку в пальто. И думал он, не в пример Матвею Евграфовичу, значительно дольше. Затем с каким-то отчаянием и даже некоторым ожесточением решительно качнул головой:

– Пусть будет сегодня в семь.

Головацкий остановился. Вынужденно остановился и его собеседник. Оглянулся на дога.

– Куда я должен прийти? – спросил профессор.

– Знаете трактир на Конной? «Буриме»?

– Найду.

– На втором этаже есть нумера… Для определенных целей, знаете ли… Поднимайтесь в четвертый. Я и Гурьянов будем ждать вас там.

– Оригинальное место для встреч, – усмехнулся Матвей Евграфович.

Мужчина в пальто, кажется, обиделся.

– Мы вынуждены соблюдать конспирацию, профессор, – с достоинством заявил он, и Головацкий искренне пожалел, что в этот момент не может видеть лица собеседника. – Для нас это первейшее дело. Вы должны понимать…

– Я понимаю, понимаю, милейший, – заверил Матвей Евграфович. – Нет нужды… Что ж, давайте на том и договоримся. Сегодня в семь в трактире на Конной. «Буриме», говорите?

Человек в пальто согласно кивнул.

– Тогда до вечера, – подвел черту профессор.

Он попрощался с мужчиной кивком головы, подозвал пса и совсем в ином расположении духа отправился обратно домой. Головацкий верил, что эта сегодняшняя встреча с господином Гурьяновым может в корне изменить ход дела. Только к встрече этой следовало основательно подготовиться. И для этой цели профессору нужно было участие Буйчилова…

Уже оказавшись у себя в кабинете, который Орлов и Михайлов успели покинуть до возвращения Головацкого, Матвей Евграфович написал коротенькую записку, адресованную начальнику Третьего отделения, и отправил ее с Иваном в департамент полиции.

Откинувшись на мягкую спинку кресла, профессор с удовольствием раскурил сигару.